— Какая-то бестелесная тень, — перебив, прошептала я, — Я видела такой сон несколько раз. Кто это был?
— Злой дух, видимо, — Дина пожала плечами, — Мама говорит, он хотел забрать тебя.
— Меня? — ахнула я.
— Я не знаю, — Дина развела руками, — Я спала, когда услышала крик мамы. Дом начал рушиться. Она всучила мне тебя, велела бежать, а сама осталась в комнате. Надеялась, что папа еще жив. Еле успела выбежать на улицу прежде, чем крыша обвалилась. Дом сложился, как картонная коробка. Потом мы уехали и с тех пор надолго нигде не задерживались.
— Мама пыталась поймать эту штуку, да? И в результате занялась уничтожением всякой нежити?
— Это дело затягивает, — с циничной усмешкой заметила Дина.
Перед моим мысленным взором возник образ матери. Непреклонное выражение лица, энергичная походка, уверенные движения. "Зина, королева воинов", — в шутку называли мы ее.
— И как она всему этому научилась?
— Где сама, а где добрые люди помогли, — ответила Дина.
— Хочешь сказать, таких «ванхельсингов», как она, много?
— Как и нечисти.
— Поэтому она хотела, чтобы мы умели стрелять, драться и воспитывала нас как мальчиков, — заключила я, — Чтоб могли за себя постоять. Чтоб были с ней. Ты и была. И до сих пор этим занимаешься. Но почему я ничего не знала?
— Потому что я была против, — сквозь зубы ответила Дина и отвела глаза, — Я хотела, чтобы у тебя было сколько-нибудь нормальное детство. Думала, момент еще не настал. А потом ты захотела уехать и учиться.
— А мама рассердилась, — я вздохнула, вспоминая, — Она решила, что я ее бросила.
На глаза навернулись слезы. Сидя на кровати, я вспоминала и вспоминала, сопоставляя факты с тем, что только что мне открылось. Впервые мои детские обиды и разочарования получили объяснение, и совсем не такое, как я могла ожидать.
— Ну, что мне тоже пора сопливиться? — Дина села рядом со мной и обняла меня за плечи, — Ложись-ка ты спать, цыпленок.
Цыпленок. Последний раз она называла меня так, наверное, когда мне было лет десять. Нахлынуло знакомое чувство покоя и защищенности. Я маленькая девочка, со мной моя старшая сестра. Она обо мне заботится, пока мамы нет дома.
— А что в мамином дневнике? — вытирая упрямо бегущие слезы, спросила я.
— Учебное пособие по истреблению всякой пакости, — Дина вернулась к себе на кровать и стала раздеваться, — Мама теперь вполне может обходиться накопленными за много лет знаниями, а вот для нас ее записи просто клад. Ну, все — я отрубаюсь.
Она закрыла глаза и через несколько минут крепко спала.
— Сегодня пятница, автолавка приезжает. Схожу за покупками, — сказала за завтраком Нина Евгеньевна.
— Может, мне там газировочкой какой разжиться? — оживилась Дина, — Сима, сходим с Ниной Евгеньевной? Поможем сумки донести.
Я молча кивнула, не глядя на нее. За столом я, не отрываясь, читала мамины записи. Господи, чего здесь только не было! Изложенных в дневнике сведений с лихвой хватило бы на сценарий не одного фильма ужасов. Рассказы сопровождались газетными вырезками, пояснительными рисунками, схемами. Нечисть в разрезе. Все это было настолько нереально, что не знай я правду, решила бы, что дневник просто глупая шутка.
— Она такая умная, юристом будет, — насмешливо сказала Дина, обращаясь к Глебову, — Видите, от чтения не оторвешь.
Я глянула на них из-под челки, и мне показалось, что они обменялись очень многозначительными взглядами, не имеющими отношения к моей особе.
Автолавка приехала к мосту на берег с нашей стороны. Обычный белый павильончик на колесах с относительно разнообразным ассортиментом продуктов. Народу пришло не так много, час был еще ранний. Дина сразу ринулась покупать банки с газировкой. Она поулыбалась какому-то парню, и он пропустил ее без очереди. Другие люди в очереди, впрочем, не особенно возмущались. Пока Нина Евгеньевна выбирала, что купить, мы ждали в стороне. Постепенно подходили еще покупатели, в основном старушки. Со стороны ближайшей к мосту улицы Некрасова послышался шум мотоциклетных двигателей. Очередь едва заметно заволновалась, люди в ней стали переглядываться. Некоторые засобирались по делам. Шум моторов стал громче, на берег выехало, держась друг за другом, пять мотоциклов. У меня внутри все сжалось в комок.
— Не бойся. Днем они не нападают. Только грубят.
Я перевела взгляд на Нину Евгеньевну. Меня поразило то, что она заговорила, что называется, открытым текстом. Видимо, раньше нас принимали за обычных посторонних и не хотели посвящать в здешние проблемы, весьма специфические. Очевидно, после истории у колодца отношение изменилось. Я вспомнила того вампира. Кто был этот мальчик? Были ли у него родители, брат или сестра, как Володя у Лены? Я постаралась об этом не думать, а сосредоточиться на том, как он на меня набросился.
Мотоциклисты подъехали к мосту и остановили мотоциклы возле фонарного столба. Поскольку остальные жители Краснорецкого старательно делали вид, что не обращают на них внимания, они подошли к автолавке и встали неподалеку, разглядывая витрину. Это были юноши и девушки подростки, на вид самые обычные. Только лица покрывала болезненная сероватая бледность, запавшие глаза окружали тени, а взгляд у всех был какой-то отрешенный. Такой бывает у сильно пьющих людей. Только вот что они пьют? Об этом думать тоже не хотелось.
Мотоциклисты и их подружки стояли кучкой, сунув руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу, разговаривали между собой и вызывающе громко смеялись. Они вели себя как обычные тинэйджеры, которых переполняют гормоны, но в их смехе не слышалось веселья, и в движениях угадывалось напряжение. Время от времени ребята обегали взглядом толпу, словно что-то проверяли.
— Ну, я закончила, — Нина Евгеньевна подошла к нам и дала каждой по сумке, — Это Дине, это Симе. Ой, забыла масло. Идите домой, я догоню.
— Вас не нужно подождать? — спросила я, покосившись на мотоциклистов.
— Нет, лучше идите, — ответила Нина Евгеньевна и вернулась к автолавке.
— Пошли, — Дина бесцеремонно всучила мне вторую сумку, а сама схватилась за банку «Колы».
— Ну, и кто здесь вампир? — проворчала я, глядя, как она жадно приникла к дырочке на крышке банки, высасывая содержимое.
Мы стали подниматься на пригорок, ведущий на улицу Некрасова. Мимо нам навстречу и, обгоняя нас, шли люди. Пятачок возле автолавки стал оживать. От кучки мотоциклистов отделился один — высокий худощавый юноша со светлыми отросшими волосами. Широким шагом он поднялся на пригорок, догоняя нас. Я дернула Дину за рукав. Продолжая пить «Колу», она остановилась и обернулась. Парень стоял в нескольких шагах. Глаза хмуро буравили Динино лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
