В девятнадцать лет Магда поступила в университет, на медицинский факультет. У них на курсе было всего три девушки, но двое других — серые воробышки, на фоне которых красота Магды сияла еще ярче. Поклонников у нее было — не перечесть. Но Магда никем из них так и не заинтересовалась. Они были всего лишь студенты, в большинстве своем — бедные… Выходить замуж за кого-то из них не имело совершенно никакого смысла. К тому же Магду действительно занимала учеба. И на курсе она была второй по успеваемости.
Где-то в то же время она послала запрос относительно своих родителей. И узнала, что мать — умерла, отец — то есть Иоганн Хох — процветает, старшие братья женились, сестра вышла замуж… Штюрмер, проведав о том, что Магда заинтересовалась родными, спросил, не хочет ли она как-то отомстить Иоганну Хоху за все страдания, которые она испытала по его вине. Штюрмер сказал, что готов организовать убийство… Но Магда отказалась. Какой смысл? Этим уже не вернешь ничего. И, в конце концов, она осталась не в накладе… А лучшей местью такому человеку, как Иоганн Хох, будет ее процветание! Пусть даже он никогда и не узнает об этом.
На втором году обучения в числе преподавателей оказался доктор Фридрих Гисслер, один из ведущих гематологов Германии. А тема болезней крови более всего интересовала Магду. Гисслер взял ее к себе на факультатив, а через год пригласил ассистировать в своей лаборатории. Это было большой честью, а главное — значительным шансом сделать научную карьеру. И Магда воспользовалась этим шансом. Случилось это в 1936 году, то есть через год после принятия известных расовых законов. Соглашаясь работать в лаборатории Гисслера, Магда уже знала, что ее предшественником был очень талантливый еврей, который, помимо всего прочего, исхитрился жениться на единственной внучке доктора Гисслера, причем настолько запудрил мозги этой дурочке, что год назад она уехала вместе с ним из страны. Доктор Гисслер был на хорошем счету у нового правительства. И о внучке не имел никаких сведений. Очень прискорбно, если учесть, что сын его и невестка погибли давным-давно. И других родных, — кроме внучки, совершившей расовое преступление, и расово неполноценного правнука, которого пустоголовая внучка умудрилась прижить от своего еврея, — у доктора Гисслера не было.
Магда уважала доктора Гисслера, потому что понимала: он действительно великий ученый. И она искренне сочувствовала ему. Так что неприязнь к внучке доктора Гисслера — ее звали Лизе-Лотта и она была на шесть лет старше Магды — зародилась еще тогда. Магда искренне негодовала. Как Лизе-Лотта могла покинуть старого, больного деда? И на кого она променяла его? На жида! На поганого жида! Вот они, все таковы, богатенькие девочки, рожденные на шелковых простынях и выросшие в пуховых гнездышках, на всем готовеньком! Или порочны, или безмозглы, или… Быть может, Лизе-Лотта просто не способна была принять самостоятельного решения? Куда ее ведут за ручку — туда и идет? Позвал еврей замуж — пошла. Позвал еврей уехать с ним — уехала. И ведь наверняка не сладко пришлось ей…
Когда немецкие войска заняли Польшу и начали предприниматься действенные шаги для окончательного решения еврейского вопроса, Магда стала чаще вспоминать глупенькую Лизе-Лотту Гисслер — как-то она там сейчас? Жива ли? И очень боялась, что Лизе-Лотта жива и объявится, тем самым погубив репутацию деда, научную карьеру Магды и все их совместные начинания!
Впрочем, все это было гораздо позже.
Магда к тому времени уже стала графиней фон Далау.
А произошло это знаменательное событие в 1938 году, когда Штюрмер внезапно скончался от удара, — так же, как и родной отец Магды, не оставив никаких письменных распоряжений относительно своей воспитанницы. Близких родственников у Штюрмера не было, зато дальних было много и они, как стервятники, накинулись на его наследство… И, естественно, выставили Магду из дома прямо на следующий день после похорон! Закон был на их стороне. Да Магда и не пыталась бороться. Незачем было. Потому что граф Хельмут фон Далау, возмущенный бесчестным поведением штюрмеровой родни, немедленно предложил ей руку и сердце. И Магда с радостью приняла его предложение. Правда, обвенчались они только через пол года, когда минули положенные шесть месяцев траура. И все это время Магда жила у доктора Гисслера и занималась наукой, только наукой… Больше всего боясь, что Хельмут со свойственной ему мнительностью заподозрит ее в неискренности — или до него дойдут наконец слухи об истинной подоплеки ее отношений с покойным Штюрмером.
Но все обошлось.
Свадьба получилась очень красивая. У Магды была фата со старинными кружевами и платье, расшитое речным жемчугом, и фамильные бриллианты фон Далау. Правда, жених был старше ровно в два раза: ей исполнилось двадцать два, ему — сорок четыре. И смотрел уныло, как снулая рыба, словно и не рад был тому, что женится на такой красавице! Хотя Магда знала, что Хельмут просто-напросто ненавидит все многолюдные официальные мероприятия, поэтому и выражение лица у него такое, словно пытается прожевать целый лимон.
И еще один омрачающий счастье пунктик выявился: оказывается, у Хельмута была своя собственная воспитанница! Правда, настоящая воспитанница, а не то, что у Штюрмера… Очень некрасивая, угрюмая, белесая девочка Анхелика.
Магде девочка сразу не понравилась. И она долго не могла допытаться, откуда Хельмут заполучил это чудо. Одно время подозревала даже, что это плод греховной связи Хельмута с одной из приснопамятных «авантюристок». Но в конце концов Хельмут сознался: Анхелика была дочерью одного из его друзей, журналиста, входившего в число штурмовиков Рема и убитого во время «ночи длинных ножей». Матери у девочки и вовсе не было — какая-то темная история, вроде как, после рождения дочери она сбежала в Аргентину. Анхелика жила у бабушки, очень почтенной женщины. А когда бабушка скончалась, не надолго пережив сына, — Анхелику взял к себе Хельмут.
Магда была, конечно, не в восторге от присутствия Анхелики в доме… Но вначале думала: дом-то большой, всем места хватит! Ан — нет. Анхелика, видно, тоже возненавидела ее с первого взгляда. Правда, в первый год все было спокойно, Анхелика соблюдала дистанцию и вроде бы даже побаивалась Магду… Но потом — словно с цепи сорвалась! Девочка оказалась настоящим чертенком и просто не давала Магде жизни. Она лила чернила ей в постель, клей — в туфли, резала ее платья, подбрасывала дохлых мышей на туалетный столик, собирая их изо всех мышеловок в доме, а летом умудрялась добывать еще и дохлых лягушек или даже коровьи лепешки! Магда очень скоро научилась запирать от нее свою комнату, но девчонка проявляла дьявольскую изобретательность: словно целью жизни для нее стало — доставлять Магде всевозможные неприятности! К тому же Хельмут запрещал наказывать Анхелику и все время призывал Магду «пожалеть сиротку». И впрямь: при нем Анхелика смотрелась сущим ангелом! Этаким несчастным котеночком, которого злые люди выбросили за порог — погибать от холода и голода. Сделать жалостное личико для Анхелики не составляло труда. Ровно как и извиниться перед Магдой тихим, робким голоском. Но, разумеется, извинялась она только тогда, когда этого требовал от нее Хельмут. А потом снова принималась за свое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
