- Папиросы уже того... кончились!
Сталин протяжно вздохнул, опять подошел к окну, открыл ставни и, обращаясь к радистке Кэт, сказал:
- Товарищ девюшка, не найдется ли папироски для товарища Сталина?
Катюша порылась в карманах и найдя пачку "Беломора", протянула ее Сталину, заметив при этом:
- Я не девюшка! Я Катя Козлова!
- Хорошо Катя, товарищ Берия займется вами и выяснит кто Катя, а кто Козлова! - пригрозил главнокомандующий и c грохотом закрыл окно.
- Товарищ Сталин, дайте закурить! - неожиданно сказал Жуков, увидев у генералиссимуса пачку "Беломора".
Сталин ухмыльнулся, протянул Жукову папиросу, погрозил ему пальцем и, прикуривая трубку, поинтересовался:
- А как там дела на Западном фронте?
Вместо ответа Жуков уставился в потолок.
- Ах, да... А как там чувствует себя товарищ Исаев? Он по-прежнему много работает?
Жуков злобно взглянул на Сталина.
- Это харошо. У меня для нэго есть новое задание.
А за окном стояла весна, радистка Кэт и рота красноармейцев...
* Книга третья. КОНЕЦ ИМПЕРАТОРА КУКУРУЗЫ *
ПРОЛОГ
За окном шел снег и Юрий Гагарин.
Никита Сергеевич отошел от окна, посмотрел на обрюзгшего Брежнева, мирно похрапывающего в кресле, разбудил его и, тупо уставившись в глаза будущего генерального секретаря ЦК КПСC, спросил:
- Леонид Ильич, вы все еще спите?
Брежнев слегка приоткрыл левый глаз и, глядя в пустоту, сказал:
- Спю, Никита Сергеевич! Спю, дорогой мой человек, спю!
Хрущев хмыкнул, зевнул и, качая головой, тихо прошептал:
- Ну, что ж, тогда спите дальше.
Леонид Ильич открыл оба глаза, равнодушно посмотрел на Хрущева и через пару минут уснул легким детским сном, c похрапываниями, охами и вздохами.
Хрущев еще раз подошел к окну, посмотрел на Юрия Алексеевича Гагарина, шагающего кругами по Красной площади, беззвучно открыл ставни и, когда первый космонавт поравнялся c ним, великий прародитель кукурузы поинтересовался:
- Юрий Алексеевич, лапочка, а вам не надоело?
- Чего не надоело? - удивился космонавт.
- Ну, это?
- Чего это?
- Ну, в том смысле... шагать! Шагать вам не надоело, погодка-то холодная?!
Юрий Алексеевич остановился, посмотрел на Хрущева, ухмыльнулся и, сделав злобное лицо, закричал так, что из окон ГУМа высунулись любопытные физиономии, в очередной раз посмотреть и послушать первого космонавта:
- Нет, Никита Сергеевич! Конечно же не надоело! Все должны знать, что именно Советский Союз, под вашим чутким руководством, первым выйдет в космос и покорит Вселенную! Слава КПСC!
- Ну, что ж, тогда шагайте дальше, - равнодушно сказал Хрущев и закрыл окно.
Неожиданно проснулся Брежнев. Глядя в честные и простые глаза Хрущева, он спросил:
- Что случилось, Никита Сергеевич?
- Ничегось, Леонид Ильич, спите!
- Все шагает?
- Шагает...
- Кстати, вчера звонил Жуков и спрашивал о дальнейшей судьбе полковника Исаева, то бишь, как его... Штирлица.
- Какого еще там Штирлица? - удивленно спросил Хрущев.
- Какого? Какого? - передразнивая Хрущева, пробурчал Брежнев. - Того самого!
- Ах, да! - Первый на минуту задумался, еще раз посмотрел на Брежнева, плюнул на пол и, вдруг, начал плясать украинского гопака, напевая при этом:
- А мы дадим ему новое задание! А мы дадим ему новое задание...
А за окном шел дождь и Юрий Гагарин...
ГЛАВА 1. ДУРДОМ И МАРТИН РЕЙХСТАГОВИЧ БОРМАН
Мартин Рейхстагович стоял в очереди за колбасой и проклинал тот день, когда он решился вновь отправиться вместе со Штирлицем в Россию. Дул московский холодный ветер, доставляя Борману немало хлопот, так как его старый, уже давно изношенный костюм рейхсляйтера пришел в состояние тряпки, выброшенной после мытья особо грязного пола. И только колбаса еще хоть как-то ободряла мелкого пакостника.
Колбаса! При этом слове Борман приходил в состояние транса и всегда зажмуривал глаза, вспоминая старую добрую Германию. Очередь двигалась медленно, что Бормана очень сильно раздражало. Раздражало его и то, что колбаса, ради которой он так долго искал деньги, попрошайничая в подворотнях и на вокзалах, проносилась мимо в сетках, авоськах и сумках ее счастливых обладателей, дождавшихся своей очереди.
"Гады, подлые гады! - думал Борман. - Никчемные людишки! Знали бы они, кто сейчас стоит вместе c ними..."
Когда перед Борманом оставалось три человека, колбаса кончилась. Бывший рейхсляйтер взвыл и, расталкивая толпу, бросился в магазин. Голод сморил мелкого пакостника и убил в нем рассудок. Мартин Рейхстагович, не помня себя, начал избивать продавцов, подкрепляя свои удары отборной немецкой бранью. Было бы ясно, чем бы все это закончилось, если бы появился Штирлиц. Но Штирлиц не появился, так как ему было не до колбасы: он выполнял новое задание Центра и поэтому, Борман Рейхстагович попал в психиатрическую больницу.
Дул холодный московский ветер. Из окна дурдома были очень хорошо видны окрестности. Борман стоял возле окна и смотрел на этот странный и чуждый ему город. Рядом c ним стояли: седеющий старик, называющий себя Наполеоном, молодой человек - Трижды Герой Мира, а также Президент Рузвельт, Премьер Уинстон Черчиль, Капитан Флинт и много других знаменитостей.
Мелкий пакостник долго доказывал медперсоналу о своем арийском происхождении и, видя, что ему верят только потому, что считают его идиотом, он больше уже не убеждал в этом никого, тем более, что его признания сулили немало неприятностей: Президент Рузвельт, узнав, что к ним прибыл Борман, влепил ему пощечину, подкрепляя ее словами:
- Грязная фашистская сволочь! Я тебя научу любить Америку!
Кормили в дурдоме отвратно, бывший рейхсляйтер даже подозревал, что в пищу подкладывают пурген, так как он после еды подолгу не вылезал из сортира, впрочем, как и остальные обитатели этого заведения.
Однажды Мартин Рейхстагович подошел к Рузвельту и принялся избивать его, подкрепляя удары отборной немецкой бранью. Рузвельт был парень крепкий и так же принялся избивать Бормана, подкрепляя свои удары отборной американской бранью. В результате, обе известные личности очутились в лазарете, где им было прописано "особое лечение". Именно тогда Борман понял, что единственный выход из этого ада - побег.
ГЛАВА 2. НЬЮ-ЙОРКСКИЕ ПРЕЛЕСТИ И НОВОЕ ЗАДАНИЕ ЦЕНТРА
Штирлиц уже третьи сутки был в состоянии высшей степени трезвости. Полковник Исаев выполнял очередное задание Центра. И даже нью-йоркские витрины супермаркетов, так заманчиво пестрящие всевозможными спиртными напитками, не могли соблазнить Штирлица. Не соблазняли его и местные проститутки, совершенно не похожие, как казалось Штирлицу на простых и красивых девчонок старой, доброй Германии. Кроме этого, Штирлиц ужасно скучал по Кэт, немного вспоминал Марию Сукину, и почти забыл Барбару Крайн, так жестоко убитую им в одном из жилищно-коммунальных управлений Берлина... Но вся эта лирика совершенно не касалась нового задания.
Задание, данное ему Центром, было в высшей степени сложным. Штирлиц несколько раз перечитывал только что полученную шифровку:
"Алекс - Юстасу.
По нашим сведениям, реакционно настроенные к нашей Родине лица готовят заговор против Первого, во время пребывания его в Нью-Йорке. Готовится провокация c целью оскорбления советского лидера во время его выступления на трибуне Организации Объединенных Наций.
Вам необходимо выяснить:
1. Являются ли наши сведения подлинной информацией.
2. Если "да", то кто за этим стоит.
3. Наказать виновных.
4. Сообщить по второму каналу связи о выполнении задания.
Алекс".
В Нью-Йорке шел дождь. Штирлиц стоял у окна в своем номере на сто двенадцатом этаже гостиницы "ONLY FOR RUSSIAN" и смотрел на Бруклинский мост. Вдали виднелись небоскребы, заманивающие к себе своей роскошью. Вблизи слонялись ротозеи - агенты ЦРУ, специально дежурившие возле входа в гостиницу...
Штирлиц долго думал о новом задании Центра, но мысли как-то не приходили в его умную голову. Легендарный советский разведчик устал. Время брало свое.
Штирлиц закурил сигарету и, прищурившись, еще раз посмотрел на Бруклинский мост. Потом перевел взгляд на ротозеев из местных отделов ЦРУ, и, наконец, вновь посмотрел на Бруклинский мост - советский разведчик строил догадки, перебирая всевозможные шпионские комбинации. Первое, что ему пришло в голову, ужаснуло Штирлица: "А что, если это исходит от Бормана? Такие пакости похожи на его почерк... После того как я потерял его в Москве, прошло, по крайней мере, лет пять-шесть. - Штирлиц глубоко затянулся, мельком подумав об исключительно хорошем качестве здешнего табака. - А что, это мысль! Надо послать Центру шифровку c запросом о местонахождении Бормана..."
Штирлиц вызвал связную и продиктовал очередное послание Центру:
