– Иди сюда, – мяукнул он.
Дважды просить не пришлось. Опасаясь еще раз осрамиться, я не стала перепрыгивать пропасть между балконами, а просто спустилась вниз, вылезла через свою дверку на улицу, потом влезла через дверку Пифагора.
Он ждал меня на пороге. Его домоправительница спала, и он пригласил меня прилечь у камина, где еще тлели угли. Красноватые огоньки плясали в его глазах.
– Благодарю за спасение. Сожалею, что не был радушным хозяином в прошлый раз. Я досадовал на самого себя за то, что сразу открыл тебе слишком многое. Таков мой главный недостаток. Желая поразить собеседника, я откровенно делюсь своими открытиями. Особенно если общаюсь с дамой, даже едва знакомой. А потом корю себя за неосторожность.
– Ты разъяснил мне столько всего, поверь, я тебе благодарна!
– Мне следовало обращаться с тобой повежливей.
– Ты живешь с подружкой. Понимаю, отчего ты сторонишься других кошек, даже соседок.
– У меня нет никаких подружек.
– В твоей комнате я встретила кошку.
– В доме нет ни котов, ни кошек, кроме меня!
– А кто же та, наверху?
Чтобы доказать свою правоту, я побежала наверх. Пифагор за мной. Белая кошка с черными пятнами была там, как я и говорила. И с ней вместе еще один кот, тоже сиамский, похожий на Пифагора.
– Это «зеркало», – объяснил Пифагор. – Человеческое изобретение, которое отражает все, что находится перед ним. Та кошка – это ты. Кот рядом – это я.
Я подошла поближе. И увидела себя впервые, потому что у нас в доме не было такого большого зеркала.
Изучила себя в мельчайших подробностях. Отражение повторяло каждый жест.
– Так вот, значит, как… «я» выгляжу?
Сейчас та, в зеркале, не казалась мне «наглой дешевкой». Возможно, я погорячилась. Такая изящная. Даже очаровательная. Я продолжала приглядываться.
Похоже, я гораздо привлекательнее, чем думала.
Меня заворожило собственное отражение. Страшно представить, не приди я сюда, прожила бы всю жизнь, не зная, на что я похожа, как видят меня окружающие.
Вот это открытие!
Пифагор явно дружил со своим отражением. Он положил лапку на зеркало. Я тоже.
– Тот, кто задумал общаться со всеми вокруг, должен для начала наладить общение с самим собой.
– Как ты узнал, что это зеркало?
– Мне подсказал Третий Глаз.
– Как ты удостоился Третьего Глаза? Почему у меня его нет?
– Секрет. Пошли, я кое-что покажу тебе.
Мы выбрались наружу и побежали рядышком по близлежащим улицам. Даже в поздний час они не опустели. Пифагор, хоть и недавно сюда переехал, отлично знал весь квартал и уверенно вел меня по лабиринту переулков, освещенных фонарями, к площади, где сидело на скамейках множество людей. В центре белело громадное здание: его стены, увенчанные гигантскими грушами, вздымались выше деревьев. Пифагор указал мне лаз под решеткой, а за ним – подвальное окно. Мы попали в просторный высокий зал с великолепными витражами, картинами и скульптурами.
– Ты здесь бывала когда-нибудь? – спросил он.
– Нет, – ответила я с изумлением.
Он направился к винтовой лестнице, мы взобрались по ней наверх. Подъем был долгим и утомительным, наконец мы оказались на площадке, откуда открывался необыкновенный вид на город.
Я решилась посмотреть вниз и поняла, что падение стало бы для меня роковым. Эта башня много выше деревьев, даже если поставить их одно на другое.
Здесь, на высоте, дул сильный ветер: он растрепал мою шерстку, и вздыбил волнами бежевый мех моего спутника. Порывы ветра взъерошили мне усы. Пренеприятное ощущение.
– Люблю наблюдать с высоты.
– Ты поэтому залез на то дерево, откуда собака не давала тебе спуститься?
– Я всегда забираюсь повыше. Наши когти созданы, чтобы карабкаться вверх, но, увы, не для того, чтоб спускаться. Вниз приходится спрыгивать. А как тут спрыгнешь, если внизу тебя ждет немецкая овчарка и лает?
Я любовалась расстилающимся внизу пейзажем. Увидела повсюду светящиеся точки: неподвижные желтые, подвижные белые или красные.
– Это и есть «их» город. Город людей, – сказал Пифагор.
– Я почти не выхожу из дома. Знаю свой двор, улицу и несколько соседних крыш.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Люди строят тысячи домов. Вплотную, один к другому. Насколько хватает глаз. Этот город называется Париж.
– Париж, – повторила я.
– Мы на холме, в квартале Монмартр, на вершине их культового здания, церкви Сакре-Кёр.
– Ты узнал все это благодаря Третьему Глазу?
Пифагор не ответил. Я любовалась панорамой, открывшейся перед нами. Из того, что говорил Пифагор, понимала немногое. Но если слушать его подольше, можно путем сопоставления и анализа расшифровать смысл его речей. Во всяком случае, я на это надеялась.
Ветер усилился, чуть не сдул нас, я постаралась найти укрытие.
– Хочу знать все, что знаешь ты.
– У людей есть другие города, такие же, как этот, они разбросаны по огромной территории среди гор, долин, полей и лесов. Все вместе называется «страна». Нашу страну зовут Франция. Она находится на гигантском шаре, на планете Земля.
– Я бы хотела узнать, для чего я существую, почему я – это я и что я должна делать здесь, на Земле.
– Я познакомил тебя с географией, но тебя, должно быть, гораздо больше заинтересует история.
Пифагор глубоко вздохнул, вылизал правую заднюю лапу, почесал ею за ухом, потом поднял голову.
– Хорошо, вот первый урок истории: все началось четыре с половиной миллиарда лет тому назад, когда возникла Земля.
Я не решилась спросить, что такое миллиард, но сообразила, что это самое большое число из всех, какие я знаю.
Мы смотрели на небо, усеянное звездами, и вдруг падающая звезда рассекла небо слева направо.
– Вначале не было ничего, кроме воды.
– Не хотела бы я жить в те времена. Ненавижу воду.
– Тем не менее все возникло из воды. Жизнь появилась в виде крошечных водорослей, которые постепенно превратились в рыбок. В один прекрасный день одна из рыб выбралась на берег.
Я не задавала вопросов Пифагору, не хотела прерывать нить его повествования. Но когда он упомянул о рыбах, то неужели подразумевал таких, как… Посейдон?
– Первая рыба сумела выжить на суше и оставить потомство. Ее потомки превратились в ящериц. Ящерицы росли-росли и выросли до гигантских размеров. Их называют «динозавры».
– «До гигантских размеров» – это как?
– Стали величиной с колокольню, на которой мы сейчас находимся. Они были очень свирепые, с огромными зубами и когтями. Все остальные животные их боялись. Они становились все более умными и организованными.
Пифагор выдержал паузу, вздохнул, облизнул пересохшие губы.
– А потом с неба упал метеорит, громадный камень, он изменил атмосферу и температуру на Земле. Динозавры все вымерли, остались только маленькие ящерки и млекопитающие.
– Кто такие «млекопитающие»?
– Первые теплокровные животные, покрытые шерстью, способные выкармливать детенышей молоком. Можно сказать, такие же, как мы с тобой. Семь миллионов лет тому назад появились первые предки людей и первые предки кошек. Три миллиона лет назад предки людей разделились на крупных и мелких. Предки кошек тоже разделились на крупных и мелких.
– Ты хочешь сказать, что раньше были большие кошки?
– Да. Они и сейчас есть. Люди их называют «львы». Но теперь их осталось не так уж много.
– А насколько они огромные?
– В десять раз больше тебя, Бастет.
Я попыталась представить себе кошку необыкновенной величины.
– Эволюция избрала мелкие разновидности, они оказались умней. Мелкие люди и мелкие кошки успешно развивались параллельно еще десять миллионов лет. К тому времени люди научились земледелию: они выращивали растения и собирали зерна. Хранили запасы зерна, но мыши принялись их поедать, а на мышей охотились…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Наши предки?
– Когда люди заметили, что кошки помогают сохранять запасы в целости, они стали относиться к нам с уважением.
– Они не могли обойтись без нас… И согласились нам служить, верно?
