одежде ярлычки курсантов полиции. Облава, только…
Мимо меня прошли, даже не посмотрев. Среди немногих ранних туристов, кто пришел по холодку на рынок, приставали только к светлоголовым и светлокожим.
— Сам не пойму… дикарей, говорят, шерстят, и гостевые домики… даже на пляжах ходят.
— Брат сказал, что на обед не придет, вызвали в выходной — посты на дорогах, усиливают…
— И чего?
— А шут его знает.
Зацепив краем уха разговор, я косилась на патрульных, как и все, потихоньку продвигаясь дальше. Не на некромагов облава — никто скребком не тестирует. И сразу же подумала о своих новых друзьях — приметные светлые головы и высотой с жирафов, — спасая некромагау, засветились похоже, их и ищут! А судя потому, что приставали и к женщинам, ничего, кроме «северный морфотип» у них нет!
— Привет…
На повороте с главной улицы обернулась и увидела мальчика-некромага.
— Привет. Надеюсь, ты меня не нарочно искал? Не забывай о правилах, лишний раз оступишься, пропадешь.
— Не нарочно. Я… вроде как собаку ищу, вот и хожу везде.
Оглядевшись и отойдя к самой обочине, тихонько спросила:
— Ты как? Соседа хватились уже?
Тот шевельнул плечами, будто на жаре ему зябко и скуксился:
— Я Гарза с девяти лет растил, щенком нашел… жалко. Не привыкну. И в голове до сих пор сидит чуть-чуть звериная сущность. А Горбыль… он никому не нужен, триста лет и не вспомнят. Мне кажется, даже если бы он трупом валяться остался, полиция ничего не стала бы выяснять. Судимый и алкаш, по всем признакам своей смертью помер.
Я кивнула, не стала разъяснять, что он ошибается — еще как бы расследовали.
— Слушай, везде сейчас столько патрулей, ты лучше не гуляй. Иди домой, так надежнее.
Тот закивал, а потом грустно добавил:
— Знаю я про патрули, все на ушах. Одну из наших застрелили. Недалеко, у дворца. Прямо в голову, разворотили до кровавой каши…
— Откуда знаешь?
— Здесь друг отца живет недалеко, тоже в частном секторе, наш сородич. Я ведь для него знак о помощи рисовал, он как бы за мной присматривает, пока отец в отъезде. А он не увидел — как раз там был, травы на заготовку собирал, вечером цвет, он торгует… Случайным свидетелем стал, отлеживался в логе потом и думал, что это его ищут, так все ломанулись, а там кого-то другого засекли. Настоящего убийцу, снайпера.
Я аж онемела. Упрекнуть в том, что мальчик с сородичем общается, и думать забыла. Опять осмотрелась, что б никого рядом. Переспросила осторожно:
— На сто процентов уверен? Мало ли кого застрелили, с чего вдруг понятно стало, что некромага?
Теперь мальчишка огляделся, наклонился в мою сторону и зашептал:
— Ее из туристического автобуса вывели, типа маскировка, а чего туристам там вообще делать, достопримечательностей нет. И те, что группой рядом держались, как будто тоже туристы — по поведению все равно как конвой. А чего под самую ночь? Инквиз это. Издалека — сойдет. А друг отца близко был, все видел. — Он заколебался, затоптался на месте и вдруг попросил: — Если еще будешь здесь, приходи завтра. Пожалуйста. Тебя как зовут?
— Ева.
— А я Роман! Я на дистанции продержусь, как сейчас, тошнить не будет! Только приходи. Просто поговорить. С другом отца познакомлю, он старый травник, и добрый.
Сама же про правила вспомнила, сама же, забывшись, назвалась по имени. Быстро замотала головой:
— Нельзя. Некромаги не должны связываться друг с другом, так безопаснее. Спасибо за новости, но лучше — беги домой. И быстрее!
Сама проследила за тем, чтобы паренек за мной не пошел. И выбрала путь снова через лес, без тропок — чтобы вообще никто не засек.
Едва зашла в домик, увидела, как Ян отжимался на полу, — и не на первый десяток шел, уже взмок и утяжелители из старых газет на спине съехали. Закрыла дверь, не только дом как помещение замкнуть, но и отдельно — комнатку. И принюхалась — ну, нет на нем крови, никакой. Что бы ни случилось, к смерти некромагаи Ян не причастен. Как и Нольд — я бы запах сразу почуяла еще вчера, когда оба вернулись!
— Рехнулась? Открой обратно, хоть воздух тянуло.
На улице зной, и тянуло как из горячего фена. Но правда его — все легче, чем удушливая жара внутри. Открыла, но не нараспашку.
— Вас ищут.
— Мы знаем. А ты в следующий раз всегда говори, когда соберешься сбежать.
Ян скинул груз, поднялся и посмотрел на рюкзак:
— Еда? Похоже, тебе придется не один раз так побегать, нам с Нулем даже за порог не высунуться теперь.
— А где он?
— Наверху.
Конечно, чердак формально был моей территорией, но все равно немного задело — что Нольд там забыл? Не вещи же мои обыскивал…
— Пока утром тихо было, мы воды в душевой бак натаскали, можно мыться. Кабинка за домом. Если сможешь, перетерпи до сумерек, соседние участки пустуют, но перестраховка не помешает. Приспичит в туалет, не громыхай.
— Поняла… — открыла рот, спросить, что же случилось вчера, но внезапно выдала: — А почему Нольд тебя «единицей» не называет?
Ян уже разбирал рюкзак, хмуро оценивая набор продуктов, и шевельнул голым плечом:
— Моя фамилия Один. — Он сделал ударение на первой гласной. — Не люблю, когда по фамилии обращаются, а Ноль терпеть не может свое имя — Александр. Захочешь его взбесить, попробуй Алексом назвать.
— Это что за советы? — Сам Нольд уже наполовину спустился из люка и услышал последнее, но ответа всерьез не ждал. Качнул телефоном в руке: — Все не так плохо, тело по бумагам оформляют, как положено. Троица уже получил распоряжение и в семь вылетает. Парис давно готов.
Я опять шагнула к двери, закрыла ее и вдохнула так глубоко, как только могла. Чистые — оба! Ни капли крови! Тогда что значит — «тело»?
— Меня введете в курс дела?
— Ева, в следующий раз…
— Ян уже упрекнул, я усвоила.
— Тогда садись.
На диван не хотела, огляделась в поисках табуретки и заметила то, на что сразу внимания не обратила, слишком была загружена мыслями. Убрано! Исчез лишний хлам, пыль, паутина, а под ногами еще чуть влажными досками поскрипывал пол. Воздуха стало больше, и в целом — свежее. Представить себе не могла, что мужчины тут с тряпками и ведрами возились! Нечто аномальное!
Ян отошел от стола,
