«Весьегонский уездный съезд все действия уездного Исполнительного Комитета по борьбе с контрреволюцией и объявление города и уезда на военном положении считает правильным и требует от уездного Исполнительного Комитета принятия более решительных мер борьбы против врагов трудового народа и Советской власти и там, где эти меры требуются, применения более сурового наказания к виновным».
А когда перед закрытием заседания председатель уездного исполнительного комитета товарищ Степанов выразил съезду глубокую благодарность от имени исполкома за выраженное товарищеское доверие и просил быть уверенными, что и в будущем уездная советская власть будет зорко охранять завоевания пролетарской революции и честно выполнять возложенные на нее обязанности по устройству всей жизни уезда, съезд ответил долго не смолкавшими аплодисментами.
— Враги Советов иначе и не могут относиться к нам, — сказал товарищ Степанов, — как только с подозрением и с заранее определенным утверждением, что мы ничего не делаем. Они, не так давно бывшие у власти, привыкли смотреть на нее, как на место «теплое», где можно почувствовать себя «барином» и расточать народное добро. По своим делам судят они и о нас.
Пусть они остаются при своем убеждении, а мы будем делать свое дело дружной артелью в селениях, волостях и городе, шаг за шагом добиваясь все больших и больших успехов в улучшении нашей общей трудовой жизни.
Время заседаний 3-го съезда Советов можно считать историческим в жизни местной рабоче-крестьянской власти, так как с этого момента произошел перелом в пользу Советов у трудового народа Весьегонского края, а контрреволюции была нанесена такая серьезная рана, что после этого она стала с каждым днем хиреть и таять, как старая дева, потерявшая последнюю надежду на замужество.
Вместо «венчанья» съезд развенчал эту блудливую ханжу и показал простакам, что за песнями об Учредительном Собрании явственно слышалось «Боже, царя храни!»...
НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ — ДА НЕСЧАСТЬЕ ПОМОГЛО
Надо сознаться, что, несмотря на происшедшие перемены в настроении крестьянства, тогда все же нельзя было поручиться, что революционный порядок и проведение в жизнь мероприятий советской власти не будут встречать препятствий.
Израненная, но недобитая контрреволюция могла еще заражать своим дыханием окружающих. Среди темных деревень уезда она могла продолжать свою гнусную работу.
Только в момент ее особо нахальных выступлений можно было обратить на нее внимание и выступить с ней на борьбу, но ее тайные подпольные шаги к подрыву власти Советов не всегда были замечаемы представителями власти, так как последние «с головой» ушли в советскую работу и налаживали отделы и органы кропотливо и усидчиво.
Эта чисто чиновничья работа начинала «заедать» товарищей, и постепенно революционный пламень, когда-то клокотавший, стал меркнуть, засыпаться ворохами казенных бумаг и заливаться канцелярскими чернилами.
Надо было обязательно грянуть грому, который бы заставил «креститься», заставил бы соскочить с протертого кабинетного стула, выбежать на улицу, оглядеться и встать гордо и весело на опасную работу, которая так «идет» большевикам.
Гром этот не заставил себя долго ждать и грянул из тех туч, из которых мы его совсем не ждали.
Левоэсеровский мятеж был тем ударом, который заставил нас встрепенуться и выбежать из канцелярий.
И здесь на воле мы увидели, что рано еще затворять двери своих кабинетов для кропотливой будничной работы.
Борьба еще разгорается... Замазанные в чернилах руки еще должны покрыться копотью порохового дыма.
Левоэсеровский мятеж круто изменил наш путь и заставил сойти с одной дороги на другую — во главу угла нашей деятельности поставить работу партийную, а за ней уже советскую.
ЛЕВОЭСЕРОВСКИЙ МЯТЕЖ И ВОССТАНИЯ В РЫБИНСКЕ И ЯРОСЛАВЛЕ
Мы не можем обойти молчанием тех дней, когда обстоятельства еще раз заставили нас крепко сжать винтовку и встать на подлинные боевые посты.
Дни эти должны быть памятны местным работникам и, так сказать, должны быть зафиксированы в нашей краткой истории.
ОТНОШЕНИЕ ИСПОЛКОМА К ЛЕВОЭСЕРОВСКОМУ МЯТЕЖУ
7 июля на имя совдепа были получены из Москвы две телеграммы, сообщившие о восстании группы левых социалистов-революционеров против Совета Народных Комиссаров.
Сразу же по получении их состоялось экстренное заседание, на котором была принята и отправлена телеграфом по назначению следующая резолюция, выясняющая отношение исполкома к происшедшим чрезвычайной важности внутренним событиям.
«Москва, 5-й Съезд Советов. Весьегонский Исполком, заслушав телеграмму за подписью временного комиссара Шейкмана, до боли поражен печальными событиями в Москве, которые могут повести к краху все завоевания Октябрьской Революции и возрождающуюся к новой жизни Россию сделать снова ареной кровавой борьбы и торжества врагов трудового народа.
Весьегонский Исполком клеймит презрением всех тех, кто глух к указаниям Советской власти, и решительно заявляет, что он в данный момент будет выполнять только распоряжения и действовать по указанию Совнаркома, возглавляемого тов. Лениным».
ОТНОШЕНИЕ ИСПОЛКОМА К КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫМ ВЫСТУПЛЕНИЯМ В РЫБИНСКЕ И ЯРОСЛАВЛЕ
8 июля были получены сведения о начавшихся контрреволюционных восстаниях белогвардейцев в Рыбинске и Ярославле, что заставило исполком снова сделать экстренное заседание, на котором во избежание всяких могущих быть в это тревожное время неожиданностей, была доизбрана и утверждена Военная коллегия по борьбе с контрреволюцией в составе членов: Голубкова, Долгирева, Тодорского и Чистякова.
Исполкомом было постановлено: для оказания хотя и незначительной, но все же нужной помощи Рыбинскому Совету выслать немедленно в Рыбинск часть Красной Армии с членами коллегии Голубковым и Тодорским. В задачу отряда было поставлено продвижение и к Ярославлю, если Рыбинский Совет отклонит помощь.
ВЕСЬЕГОНСКИЙ ОТРЯД В РЫБИНСКЕ
Прибыв 9 июля вечером в Рыбинск, отряд поступил в распоряжение местного военного комиссариата, был придан к расположенному в здании коммерческого училища отряду Красной Армии города Мышкина, совместно с каковым отрядом приступил к несению дозорной и караульной службы у пороховых погребов и на окраине Рыбинска, на том месте, где 7 июля белогвардейцы начали свои действия, рассчитывая на поддержку размещенных тут во многих бараках военнопленных австрийцев и чехословаков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
