Читаем без скачивания Победитель - Харлан Кобен

увесистый боксерский мешок, боксерская груша, манекен для отработки борцовских приемов, деревянные мечи (боккены), резиновые пистолеты, манекен вин-чунь[3] с деревянными руками и ногами. Словом, вы поняли.

Я тренируюсь каждый день.

Я практиковался с лучшими в мире инструкторами по единоборствам. Владею всеми известными вам боевыми методиками: карате, кунг-фу, тхэквондо, крав-мага, несколькими вариантами дзюдо и множеством других, о которых вы не слышали. Я целый год провел в камбоджийском городе Сиемреап, изучая кхмерское боевое искусство бокатор, что переводится как «удары по льву». Перевод грубый, зато хорошо передает смысл. Учась в университете, я два лета жил в окрестностях южнокорейского города Чинхэ, занимаясь с мастером субак-до – древнего корейского боевого искусства. Ох как непросто было найти этого мастера и уговорить заниматься со мной. Я изучаю удары, опрокидывания противника, болевые приемы, захваты, хотя и не люблю их, точки пережатия, бесполезные в настоящем сражении, силовые единоборства, групповые атаки и владение всевозможным оружием. Я метко стреляю из пистолета, неплохо управляюсь и с винтовкой, но она требуется мне редко. Я упражнялся с ножами, мечами и всеми видами холодного оружия. Будучи большим поклонником филиппинского боевого искусства арнис, гораздо больше я почерпнул у нашего спецподразделения «Дельта» с их элитным набором разных стилей.

В зале я один, поэтому снимаю с себя все, кроме гибрида трусов-боксеров (знающим понятно), и начинаю с нескольких традиционных ката[4]. Я двигаюсь быстро, а между подходами устраиваю трехминутные раунды с грушей. Лучший кардиологический кондиционер. В юности я тренировался по пять часов в день. Сейчас стараюсь заниматься не менее часа. В основном работаю с инструктором, поскольку не перестаю учиться. Но сегодня, как вы уже знаете, я один.

Все это, конечно же, доступно мне благодаря деньгам. Я могу отправиться в любую точку земного шара или пригласить к себе любого эксперта на любой срок. Деньги дают вам время, доступ, новейшие технологии и новейшее оборудование.

Не правда ли, я рассуждаю почти как Бэтмен?

Если помните, единственной суперсилой Брюса Уэйна было его фантастическое богатство.

Так и у меня. И да, мне нравится быть таким, какой я есть.

Я обливаюсь потом. Меня это подстегивает, и я прибавляю темп. Я всегда подхлестывал себя сам, обходясь без внешних обстоятельств в качестве движущей силы. Единственным моим партнером по тренировкам был Майрон, но и то потому, что он хотел научиться, а не потому, что мне требовалась мотивация.

Я делаю это ради выживания и чтобы поддерживать форму. Я делаю это, потому что мне нравится. Нет, не все подряд. Мне нравится физическая сторона занятий. А разные там «да, сенсей» и прочие патриархальные штучки, на соблюдении которых настаивают некоторые школы боевых искусств, не для меня. Я ни перед кем не склоняюсь. Уважение – да. А вот кланяться – нет. И то, чем я владею, я применяю… на ум сразу приходят банальности вроде «только для самообороны». Это вранье того же уровня, что и обещания вроде «чек поступит по почте» или «не волнуйся, я подсоблю». Нет, свои умения я применяю для сокрушения врагов вне зависимости от того, кто выступил агрессором (обычно это я).

Я люблю насилие.

Очень люблю. Говорю это не ради оправдания в глазах других. Я оправдываю эту склонность в себе. Сражение, драка, потасовка не являются для меня крайним средством. Я ввязываюсь в драки везде, где только можно. Я не пытаюсь избегать бед. Я их активно ищу.

Закончив дубасить мешок, я выполняю жим лежа, затем приседаю с отягощениями. Когда я был помоложе, у меня существовали дни силовых нагрузок отдельно на руки, грудь и ноги. Но когда мне перевалило за сорок, я понял: лучше не злоупотреблять подъемом тяжестей и больше их варьировать.

Тренировка завершена. Я иду в парилку сауны, хорошенько разогреваю тело, затем встаю под ледяной душ. Тело подвергается управляемым стрессам, что активирует спящие гормоны. На меня это действует великолепно. Когда я выхожу из душа, меня ждут три костюма. Я выбираю однотонный синий и возвращаюсь в офис.

– Эта история взорвала Twitter, – говорит Кабир, показывая мне свой мобильник.

– Что там пишут?

– Только то, что на месте преступления нашли картину Вермеера. Мне поступил шквал звонков от СМИ. Все хотят получить комментарий.

– И даже порножурналы?

Кабир хмурится:

– Что такое порножурнал?

Вот она, современная молодежь.

Я закрываю дверь кабинета. Вид у моего кабинета солидный. Стены отделаны деревянными панелями. На особом столике стоит старинный деревянный глобус. Одну стену украшает картина со сценой охоты на лису. Я гляжу на картину и представляю, как смотрелся бы здесь Вермеер. У меня звонит мобильник. Смотрю на номер.

Мне стоило бы удивиться. Этого человека я не слышал лет десять, с тех самых пор, как он сообщил, что отходит от дел. Но почему-то я не удивлен.

– Излагайте, – говорю я, поднеся телефон к уху.

– Не верится, что ты до сих пор так отвечаешь на звонки.

– Времена меняются, а я нет.

– Ты тоже меняешься. Держу пари, твои ночные туры остались в прошлом.

Ночной тур. Когда-то я надевал самый дорогой и модный из своих костюмов и глубокой ночью отправлялся бродить по самым криминальным улицам. Я шел и насвистывал, стараясь, чтобы все видели мои светлые волосы, белую, как алебастр, кожу и румяные щеки. У меня тонкокостное телосложение. Издали я кажусь щуплым и хрупким. Словом, лакомый кусочек для любого уличного молодца. Только оказавшись рядом со мной, эта публика убеждалась, что у меня под одеждой плотно сжатая пружина. Но к тому моменту уже бывало слишком поздно. Меня считали легкой добычей, еще и потешались вместе с дружками, а потом… заднего хода нет.

И хотели бы убраться, но я им не давал.

– Да, остались, – отвечаю я своему собеседнику.

– Видишь? И ты меняешься.

Мои ночные туры прекратились несколько лет назад. Однажды мне наскучила возня с противниками, перед которыми у меня всегда было преимущество. Теперь я выбираю свои цели более тщательно.

– Как поживаешь, Вин?

– Отлично, ПТ.

Должно быть, сейчас ПТ лет семьдесят пять, если не больше. Это он в свое время предложил мне немного поработать на Федеральное бюро расследований. Он же был моим куратором. О нем известно лишь немногим агентам, но каждый новый глава ФБР и каждый новый президент обязательно встречались с ним в свой первый рабочий день. Некоторых людей в нашем правительстве считают теневыми фигурами. ПТ настолько теневой, что кажется, будто его вообще не существует. Он практически ничем себя не обнаруживает. Живет он где-то близ Куантико, однако даже я не знаю, где