душем не хватило, чтобы восстановить силы. Глафиру как ошпаренную вынесло из ванной комнаты. Марк лежал на диване без движения.
Она подбежала и проверила пульс. Живой. Не реагирует.
– Кома, – констатировала вслух Глафира. – Держись, Марк! Первый раз, что ли? Не уходи! Будь другом!
Точными движениями Глафира перевернула Марка на живот. Вызывая скорую, сбегала на кухню за купленной заморозкой. Положила на голову клиенту и открыла дверь. Жизнь еле теплилась.
Скорая была уже в ста метрах от подъезда. Глафира оглянулась и увидела Марка, стоящего позади нее и смотрящего на своё тело.
– Дай руку! – скомандовала она. – И никуда не уходи! Стой здесь! Никуда не уходи! Не надо! Ты нам нужен! Я потом тебе все объясню! Пожалуйста, будь рядом.
Дверь открылась, в комнату стремительно вошел Сергей с медбратом. Глянув на сидящую на полу рядом с пациентом Глафиру, опустил руку на пульс.
Глафира встала и произнесла, кивнув на стол:
– Пентобарбитал натрия. Я поеду с вами. Он уйдет без меня.
Сергей не ответил, вспомнив желание не расставаться с ней никогда и все свои логические выкладки, когда он сравнивал свое состояние до встречи с Глафирой и после.
– У вас три минуты собраться – не больше, – произнес он, глядя на замотанную в полотенце Глафиру с мокрыми волосами.
– Марк, стой здесь и никуда не двигайся. Это приказ, – скомандовала Глафира мысленно и пулей покинула комнату.
Пока Сергей с медбратом перекладывали тело Марка на носилки, Глафира уже была полностью готова к выходу.
Сергей удивился такой скорости, но ничего не сказал.
– Марк, за мной! Без возражений, – скомандовала Глафира.
– Кома, – сообщил Сергей.
– Я знаю. Поэтому и перевернула его на живот.
Глафира закрыла дверь и взяла идущего за ней Марка за руку. Как у нее это получалось, из видимых никто не смог бы понять.
– Я не хочу в больницу. Отпусти меня! – простонал Марк в машине СМП.
– Марк, это не вариант так уходить! – начала общаться Глафира с телом, чтобы ее уж совсем не приняли за умалишенную, по-прежнему держа за руку сидящего рядом Марка, невидимого для остальных. – Жизнь без тебя станет сломанной. Поверь мне, я знаю.
Рядом с тобой уже давно есть души твоих детей, жена, которая тебя будет любить! Может, не так, как родители. Но ты не будешь одинок до конца своих дней. Не будешь одинок, как сейчас. Да и в сущности! О каком одиночестве ты говоришь? Я с тобой. Я ради тебя здесь. Я устроила весь этот спектакль только для того, чтобы ты остался жить. Я пришла к тебе ради тебя. Не ради чего-то еще…
Я обманула тебя, я не канадка. Этот врач – Сергей, он знает меня. Я свободно говорю по-русски. Канадская история была только для того, чтобы ты…
– Вот и ты обманула меня! – проговорил Марк, сидящий рядом с Глафирой. – И они, самые родные и близкие, обманули меня. Говорили, что все будет хорошо! А все не хорошо… И жизнь обманет…
– Да кто вообще тебя обманывал? Катался как сыр в масле всю жизнь! Хочешь, я повожу тебя по трущобам? Вот где треш полный!
– У них просто не хватает смелости… – грустно отозвался Марк.
– А у тебя хватило смелости! Выпить тучу таблеток! Такой себе героизм!
– Глафира! Вас не пустят с ним в реанимацию… – предупредил Сергей.
– Да мне и не надо! Мне главное с ним договориться здесь, – усмехнулась Глафира.
– Для чего жить? – спросил Марк.
– Твои родители дали тебе жизнь и в какой-то мере жили ради тебя. Может, тебе стоит попробовать дать жизнь…
– Чтобы он тоже так мучился? Зачем? – отрицательно помотал головой Марк, не дав ей закончить фразу.
– Окей! Только ради тебя. Покажу тебе жену будущую, хочешь? Хотя это нарушение всех мыслимых и немыслимых инструкций…
– Не хочу, Глафир, я ничего уже не хочу…
– Сергей! Я не могу убедить его остаться в живых! – ноты отчаяния проскользнули в голосе Глафиры.
Сергей внимательно посмотрел Глафире в глаза. Он не понимал, что происходит, но понимал, что именно она вернула его к жизни тогда, в том кафе… Приходилось ей верить.
Она сейчас изменилась, выглядела увереннее и симпатичнее, чем при их первой встрече. И в словах чувствовалась правда…
– А если предложить ему поработать с такими, как он? У меня, медбратом. Я возьму. Рук всегда не хватает.
– Марк! Пойдешь? Спасать таких же тупиковых, как ты?
Марк молчал.
– Люди попадают в эту машину всегда в сложный период своей судьбы. Они разные. Посмотришь на них, послушаешь, пообщаешься, может поймешь, зачем другие люди живут, и потом решишь: нужна тебе эта жизнь или нет?
Марк думал, сильнее и сильнее сжимая руку Глафиры. Глафире было больно, но она терпела. Она понимала, что душа решала…
– Я не хочу терпеть эту боль! – вырвалось у сидящего рядом с ней Марка. – Я не хочу, – выдохнул он шепотом.
– Слабак! – вскрикнула Глафира и одернула руку.
Марк посмотрел на нее изумленно. И что-то сложилось в его голове в стройную картину. Он ведь думал, что поступает, как сильный, заканчивая сам свою жизнь, смело решая за себя. А она оказалась права: он как трус просто бежал от боли!
– Что надо делать? – грустно спросил он.
– Втиснуться обратно в тело. Лечь к нему, обнять и захотеть в него вернуться. Дальше Сергей поможет. Будет неприятно какое-то время, но потом полегчает…
Сергей внимательно наблюдал за обоими: за телом и Глафирой. Для себя он тогда, в кафе, решил, что просто тетка ясновидящая. А какой у него был вариант? Сейчас решил наблюдать…
Скорая остановилась. Впереди была авария. Пострадавших не было, но машины стояли плотно.
– Я выйду, – попросила Глафира. – Он поправится. С ним теперь все будет хорошо. Спасибо, Сергей! Рада встрече…
– Это значит, что именно этому пациенту нужен был именно я? – улыбнулся Сергей, вспоминая ее слова на встрече в кафе.
– Это значит, что мне было позволено снять квартиру в том районе, где вы сегодня были ближайшей скорой. Только вы впустили бы меня в свою машину. И только вы не отвезли меня в Кащенко. А его без его согласия вернуть было бы невозможно. И договориться именно с ним могла
