— Я уже в этом не уверена, — призналась Элен.
— Напрасно. Я убежден в успехе. Присаживайтесь. — Марк указал на удобный, обитый бархатом стул.
Элен села. Марк тоже сел — однако вопреки ее ожиданиям не в свое рабочее кресло, а на стул, стоявший рядом со стулом Элен.
Угадав ее вопрос, он пояснил:
— Не хочу сразу же садиться в оппозицию с вами. Стол окажется неким барьером… Откровенный разговор возможен лишь между друзьями. Нет необходимости стоять по разные стороны баррикад. Вы со мной согласны?
И снова тот же пристальный взгляд — глаза в глаза. Вновь тот же проникновенный, проникающий в глубину души голос… Как она не узнала его в лифте? После телефонного разговора Элен была уверена, что никогда не забудет чарующего тембра.
— Вам лучше знать, — отрезала Элен, решив не вступать в заведомо проигрышные дискуссии. Вот если бы они обсуждали способы защиты в суде…
— Итак, почему вам посоветовали обратиться к психоаналитику? — без вступительных речей, напрямик спросил Марк.
Элен обомлела.
— Что вас так поразило? Все мои клиенты приходят по совету близких или друзей. Некоторых приводят за руку мужья или жены. Ни один человек не пришел сам по себе, признав, что ему необходима посторонняя помощь. У меня сложилось впечатление, что поистине нормальные люди — это те, которые признают себя сумасшедшими. Мои же клиенты, напротив, утверждают, что не нуждаются в чьей-либо помощи. Более того, большинство из них поначалу довольно скептически относится к беседам с психоаналитиком. А уж гипноз и психотренинги вообще вызывают у них улыбку. Надеюсь, вы не из их числа.
— Нет. Вернее, так было раньше. До общения с доктором Бергманом.
— Что ж, учитель помогает мне и сейчас. Вы так и не ответили на мой вопрос: почему некий близкий и беспокоящийся о вас человек отправил вас к психоаналитику?
Элен вздохнула, пытаясь выиграть время. Однако подобрать более весомые слова для эффектного вступления ей так и не удалось. Доктор Сандерс выжидающе смотрел на нее, лишая способности рационально рассуждать.
— В последнее время я… У меня масса проблем.
— Какие проблемы? — мягко спросил Марк.
— Я — адвокат. По мнению многих, неплохой.
Он кивнул.
— Однако неделю назад я с треском провалилась на важном судебном процессе. С тех пор все валится из рук. Я не могу ни на чем сосредоточиться. Мне кажется, что я никогда не смогу убедить присяжных в невиновности своего клиента.
Марк снова кивнул. Элен осмелела.
— Кроме того, я рассталась со своим любовником. Вернее, я его прогнала на все четыре стороны только потому, что он не выбросил в мусорное ведро пустой пакет из-под пончиков. Разве это нормальный поступок для любящей женщины?
— А вы его любили? — спокойно поинтересовался Марк.
— Ну… да… наверное. Иначе бы я не согласилась, чтобы он переселился в мой дом. Вы что же, полагаете, что я смогла бы спать с человеком, к которому не испытываю особых чувств?
— Не обижайтесь на меня, Элен. Я всего лишь хочу прояснить ситуацию. Итак, вы расстались со своим любовником.
— Я его прогнала.
— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Вы его прогнали. Вам стало от этого легче? Почувствовали ли вы освобождение, словно сбросили с себя тяжелые оковы?
Элен закусила губу и задумалась.
Боже, неужели доктор Сандерс прав? Вместо страданий, которые она усиленно изображала после расставания с Ричардом, она… Неужели это правда? Не может быть! Да, она действительно была рада. Счастлива, что к ней вновь вернулась свобода. Тогда… Возможно, сомнение доктора Сандерса в ее любви к Ричарду… Неужели и это правда? Она не любила Ричарда. А в свою спальню и в жизнь она впустила его лишь потому, что сочла необходимым для успешной современной женщины тридцати двух лет от роду иметь постоянного партнера. Сколько можно скакать из одной постели в другую, метаться от одного любовника к другому?
Один период конфетно-букетных ухаживаний сменялся другим. Никаких действительно серьезных отношений не возникало. Да и откуда им было взяться, если Элен не позволяла ни себе, ни мужчинам даже задумываться о совместном будущем? Стоило кому-нибудь заговорить о свадьбе, как Элен тут же находила повод расстаться. Мужчины недоумевали, пытались как-то урезонить строптивую и капризную Элен, но она была непреклонна в своем отказе.
А Ричард? О, Ричард ее устраивал почти по всем показателям. Почти… Он не был идеален. Однако он был согласен на роль второй скрипки в семейном дуэте. Безвольный раб, разве не такой мужчина был ей нужен?
О нет! Отец был совершенно иным. Ее матери здорово повезло, что они встретились одним прекрасным весенним вечером в городском парке.
Отец был заботливым, внимательным, ласковым, но в то же время в нем ощущалась внутренняя сила, мощь, каменная кладка под изысканными полупрозрачными фресками.
Когда отца не стало, Элен думала, что не перенесет его безвременный уход. Тянулись серые унылые будни, жизнь шла закадровым текстом где-то на периферии сознания. А все мысли и переживания Элен сосредоточились вокруг жалости к себе и ощущения полного, безграничного, тотального одиночества и непонимания со стороны окружающих.
Доктору Бергману каким-то чудом удалось вытащить Элен из того затянутого вековыми паутинами угла, в который она сама себя загнала.
Горячие струйки слез на щеках заставили Элен открыть глаза, которые она незаметно для себя успела закрыть.
Доктор Сандерс смотрел на нее, и в его карих глазах было столько нежности, столько понимания, что Элен готова была в ту же секунду броситься в его объятия и разрыдаться на широкой мужской груди.
— Мисс Томпсон, уже шестой час, — медленно произнес он.
Элен удивленно вскинула брови и взглянула на наручные часики. Марк Сандерс был прав. Она даже и не заметила, как быстро пролетело время. Впрочем, она вообще не отвечала за свои поступки.
Судя по понимающему взгляду психоаналитика, она мыслила вслух и выложила ему всю подноготную. Странно, раньше Элен не наблюдала за собой подобных привычек. Уж не околдовал ли ее доктор Сандерс? Впрочем, в психоанализе шаманские штучки принято называть гипнозом.
— Гипноз?.. — спросила она, подняв на него глаза.
— В следующий раз, если желаете. Я еще не до конца разобрался, в чем причина вашего страха перед любовью и браком. Возможно, отгадка таится в глубоком детстве.
— Страх? Вы думаете, я избегаю замужества из-за каких-то детских страшилок?
— Ну, не будьте так жестоки по отношению к себе. Поверьте: вы заслуживаете любви.
Марк бросил взгляд на сплетенные пальцы Элен. Заметив пристальный взгляд психоаналитика, Элен, не отдавая себе отчета, быстро сменила покоившийся сверху левый большой палец правым.
