– К тебе – больше нет. Ключ от серверной отдай.
Он не торопится отдать мне ключ. Упирается ладонью в стойку и наклоняется ко мне.
– У меня есть вопросы.
Ну надо же. Попытка надавить мужским физическим превосходством, и довольно неуклюжая. Вот двухметровый хирург давить умеет. А Кузнецов, наверное, думает, что если я невысокая и хрупкая, то на меня надавить может даже он, со своим средним ростом и не очень впечатляющими плечами.
Это опасное заблуждение.
– Ты хочешь задать свои вопросы прямо здесь, Вячеслав?
– А почему нет? Нормальная обстановка. Интимная.
Я его не боюсь. Кузнецова смешно бояться. Но предчувствие чего-то нехорошего все равно начинает противно жечь где-то в районе желудка. И осквернять серверную скандалом не хочется.
– Говори.
Кузнецов молчит, выдерживая паузу. Я смотрю на стойку, где, судя по вспыхнувшим огонькам, кто-то сейчас дал повышенную нагрузку на систему.
– Как оно – трахаться с гинекологом? Буров знает какие-то особые секретики? – кивает на мои бедра.
Рука моя успевает раньше головы. Кузнецов хватается за щеку.
– Ты распускаешь руки!
– Ты распускаешь язык.
Он смотрит на меня зло, все так же придерживаясь за щеку рукой.
– А ты не знаешь, что говорят у тебя за спиной? Почему тебя взяли на это место?
Да что же у них тут все через одно место?! То люди на работе дрочат, то вариант «через постель» для всех самый популярный. Не клиника, а рассадник помешанных на сексе. Впрочем, версии Кузнецова верить нельзя. Я ничего такого раньше не слышала в свой адрес, а, значит, он может просто пытаться специально меня зацепить.
Протягиваю руку.
– Давай ключ. И советую написать заявление об увольнении.
Ключ падает на пол.
– Не дождешься.
***
На следующий день я получаю нагоняй от Николя – Женька сдала меня, что я ходила серверную. Ник грозится наябедничать шефу, а я обещаю, что больше так не буду. После обеда меня вызывает к себе Буров.
– Вот, ознакомься.
Тон шефа не сулит ничего хорошего. И его можно понять. Если бы кто-то из моих сотрудников написал такой бред, я бы вскипела. Впрочем, это именно мой сотрудник и написал. Это заявление от Кузнецова. И не об увольнении. А о том, что я к нему пристаю и принуждаю к сексуальным отношениям.
По окончании прочтения брови у меня оказываются где-то, кажется, на затылке. Нет, они тут реально помешанные на сексе! Или это от того, что тут главный – гинеколог?
Я не сразу решаюсь поднять взгляд на Бурова. По его лицу понять ничего невозможно. Он поверил? Как в это можно поверить?! Я лично не верю, что это происходит со мной. Опять моя жизнь похожа на дурацкий анекдот. Что ж за период такой…
Я вспоминаю, как гадала, какой Григорий Олегович в трэшевых ситуациях. Это еще пока не трэш, но зато вполне похоже на краш-тест новому начальству. До сегодняшнего дня Буров демонстрировал по отношению ко мне и адекватность, и доверие. Дал карт-бланш, лишний раз не лез.
И вот теперь первая конфликтная ситуация.
Я не понимаю, что мне делать. Оправдываться кажется глупым, потому что для меня ситуация однозначная: все написанное Кузнецовым – бред, это очевидно. Но очевидно ли это Бурову?
– Что делать-то будем, Инна Леонидовна? – тон у Григория Олеговича мрачный. Я делаю глубокий вдох, собираясь со словами: – Понятно, что он идиот. Но, как понимаешь, я обязан на это как-то реагировать.
Глубокий вдох превращается в шумный выдох. Я не ошиблась в Бурове! Все-таки он нормальный мужик.
– Спасибо, – бормочу я. Что-то внезапно расклеилась от реакции Бурова.
– Ты скажи лучше, что ты с ним делать будешь? Под увольнение по статье подводить? Геморрой это, Инна, по опыту знаю.
Я киваю – про увольнение по статье все понимаю. Но у меня словно открылось второе дыхание. Буров мне и в самом деле доверяет.
– Придержите пока у себя, – киваю на заявление. – Сколько сможете. Я разберусь.
Буров тоже кивает.
– Нового найдешь? Тебе без правой руки никак нельзя. Да и парень этот… вроде неплохой спец был. Чего ему крышу накренило?..
Я тоже не понимаю, с чего Кузнецов меня так невзлюбил. Кое-что я узнала в неформальном общении с другими своими сотрудниками, но полной ясности нет. Похоже, это связано с предыдущим ИТ-директором, а так же с собственными амбициями Кузнецова. Но копаться мне в этом совершенно не хочется. Мне нужен адекватный и лояльный помощник, на которого я могу положиться.
– Найду, – отвечаю уверенно. Я даже уже примерно знаю, кому могу предложить эту работу. Проблем с кандидатами у меня не будет, место работы нормальное, платят достойно.
– Ну, давай, – Буров засовывает лист с заявлением Кузнецова куда-то под кипу бумаг на столе. – Только не затягивай.
Не то, чтобы я была очень искушенной во всей это подковерной возне, но выбора у меня нет. Мне надо перехватывать рычаги управления полностью. Я составила примерный план, не идеальный, но вполне рабочий. Выходило по плану так, что без еще одного откровенного разговора с Вячеславом не обойтись.
И тут в мои планы вмешался профессиональный праздник.
Глава 3.
– Ты обязана пойти.
Я и без Женьки уже понимаю это, Буров был безапелляционен. Третье воскресенье июня, день медика, все руководство клиники, включая заведующих отделениями и топ-менеджеров, выезжают на турбазу – праздновать. Правда, выезжают, как умные опытные люди, не в воскресенье, а в субботу. И мне от этой поездки не отвертеться. Потому что я теперь член этой команды.
– Ты же тоже едешь?
– Еду! – довольно кивает Женя. – Моя начальница благоразумно в отпуск свалила. Так что я, как и.о., имею полное право там быть. И желание тоже имею.
– Да что там делать?
– Как минимум, есть фирменный Коноваловский шашлык.
Во мне что-то екает на его фамилию. После того, как он полапал меня за ногу и пригрозил испортить мою репутацию, мы больше не виделись. За моей ногой присматривал Ник, и все зажило прекрасно. А у меня дел по горло, чтобы думать о Коновалове. Он работает в своем хирургическом корпусе, я в своем административном. И меня все устраивает.
Но сейчас почему-то екает.
– Что, настолько вкусный?
– Божественный, – причмокивает Женька. – Я в прошлом году впервые попробовала. Отвал башки. Ничего вкуснее не ела. Правда, Коновалов может что-нибудь такое ляпнуть про мясо или про приготовление – ну, в своем репертуаре. Так, что аппетит перебьет. Но можно же его просто не слушать, правда?
Логично.
– Я, наверное, на машине поеду, – рассуждаю я вслух.
– Зачем? Автобусы же будут.
– Ну, удобнее же, когда под жопкой своя машина.
– А прибухнуть?! – возмущается Женька. – Влиться, так сказать, в коллектив?
Вот этого я как раз не хочу. Мне алкоголь в принципе не приносит ничего, кроме головной боли. А мне сейчас надо быть максимально в трезвом уме как раз из-за того, что у меня сложности с коллективом. Конечно, не с этим, с которым поеду на корпоратив – я там больше половины не знаю. Но именно поэтому я хочу знакомиться со всеми на трезвую голову. Мало как мне это потом отзовется и где стрельнет.
– Я пью антибиотики, – вдруг вспоминаю я спасительное. – Коновалов назначил!
Фамилия Коновалова для Женьки авторитет. А о том, что курс антибиотиков уже закончен, ей знать не обязательно.
***
Машины своей у меня нет. Права я получила еще студенткой, сдала легко и непринужденно, папина школа. И водила я тоже уверенно и без проблем. Мне нравилось ездить за рулем. А вот стоять в пробках – нет. И в какой-то момент я вложила подаренную родителями машину в ипотеку. Мама одобрила, отец пожала плечами: «Твое право».
Но сейчас я договорилась по машине с отцом. У него какой-то форс-мажор, он на выходные завис в городе, а мама на даче.
– В воскресенье отдашь?
– Отдам.
На том и договорились.
Папа у меня инженер насквозь. И машина у него такая же. Большой брутальный джип, к которому что-то прикручено, доверчено, усовершенствовано. «Наши руки не для скуки» – любимая папина фраза. У его машины есть куча всего, включая какую-то штуку сверху и сбоку, про которую я никак не могу запомнить название. В общем, я на этом джипе, учитывая мою комплекцию, произвожу впечатление. Самое разнообразное.
