С нашей точки зрения, наиболее перспективным направлением в установлении критериев и содержания социально-возрастных норм развития взрослого человека является социально-психологический подход с использованием качественных методов. Известно, что социальные представления и установки зачастую являются предметом качественных исследований. Социально-психологический подход к измерению возрастных норм психического развития ориентирован на социальную составляющую, а именно на процесс формирования норм в сознании людей разного возраста и их влияния на поведение взрослого человека. Поэтому именно эта группа методов позволит проникнуть в содержание значений и смыслов социальных норм, зафиксированных в языке людей определенного возраста. Критерии нормальности конструируются самими респондентами, и их можно будет обнаружить в текстах наблюдений, интервью, отчетах и самоотчетах, автобиографических и иных повествованиях. С помощью качественных методов также можно будет более полно понять мотивацию и значимость соблюдения социально-возрастных норм, механизмы их восприятия и формирования.
Мы предполагаем, что среди многих качественных методов сбора данных преимуществом в изучении системы социально-возрастных норм взрослых людей обладает фокус-группа. Ее применение позволит определить уровень принятия различных социальных норм, их глубинную мотивационную и ценностную составляющие в разновозрастных группах.
Безусловно, эффективным в исследовательском плане является сочетание качественных и количественных методов, например, как в работе А. С. Карбалевич, изучавшего представления о нормах у лиц определенного возраста. В его исследовании респондентами были подростки, которым предлагалось создать словесный портрет «нормального человека». В результате контент-анализа материала, полученного на первом этапе исследования в ходе интервью учащихся, были выделены позиции, описывающие прототип «нормального человека». Автором на основании полученных ответов были отобраны отрывки из художественных произведений, включающие описания вымышленных героев, одной из наиболее ярких характеристик которых являлось качество, противоположное тому, которое подростки называли нормальным. Испытуемым предлагалось определить «нормальность» данных персонажей по шкале. Далее анализ проводился в направлении исследования долевой представленности каждой из семи позиций конструкта «нормальность» Проведенное исследование позволило определить структуру конструкта «нормальность», проследить ее основные детерминанты (Карбалевич, 2012).
Таким образом, среди существующих направлений к диагностике и исследованию возрастных норм психического развития взрослого человека перспективным является социально-психологический подход. Для определения границ нормативного развития и специфики содержания возрастных норм в период взрослости наиболее адекватными представляются качественные методы исследования.
Литература
Выготский Л. С. Основы дефетологии. СПб.: Лань, 2003.
Менделевич В. Д. Особенности девиантного поведения в интернет-пространстве // Практическая медицина. 2013. № 1 (66).
URL: http://cyberleninka.ru/article/ri/osobennosti-deviantnogo-povedeniya-v-internet-prostranstve (дата обращения: 06.08.2015).
КарбалевичА. С. Компаративный анализ конструкта «нормальность» у слабовидящих и нормально видящих подростков // Социосфера. 2012. № 3. С. 29–32.
Микляева А. В. Психология межвозрастных отношений: Монография. М.: Перо, 2014.
Радина Н. К. Никитина А. А. Социальная психология мужественности: социально-конструктивистский подход. М.: БОРГЕС, 2011.
Эльконин Д. Б. Некоторые вопросы диагностики психического развития детей // Психическое развитие в детских возрастах: Избранные психологические труды / Под ред. Д. И. Фельдштейна. 2-е изд., стереотип. М.: Изд-во «Институт практической психологии», Воронеж: НПО «Модэк», 1997. С. 317–322.
Влияние процессов регуляции эмоций на психологическое здоровье[2]
М. А. Падун
Институт психологии РАН, г. Москва
Повышение стрессогенности окружающей среды в виде мощных информационных потоков, терроризма, природных катаклизмов, локальных войн в сочетании с насаждаемой СМИ идеологией успеха и достижений предъявляет жесткие требования к жизнестойкости и ресурсам современного человека. Рост числа тревожно-депрессивных расстройств, выгорание, синдромы хронической усталости – это те клинические и субклинические феномены, которые стали сегодня привычными атрибутами жизни человека.
Таким образом, большую научную и практическую ценность представляет исследование тех процессов, которые лежат в основе динамики эмоциональных состояний человека, а именно процессов регуляции эмоций. Под регуляцией эмоций мы понимаем комплекс осознаваемых и неосознаваемых психических процессов, которые усиливают, ослабляют либо удерживают на одном уровне качество и интенсивность эмоциональных реакций и эмоциональных состояний человека (Davidson, 1998).
Процессы регуляции эмоций являются фактором психологического здоровья человека. Так, по разным данным, от 40 до 75 % психических расстройств характеризуются проблемами с регуляцией эмоций (Gross, Jazaieri, 2014).
В зарубежной психологии термины «mental health» (психическое здоровье) и «psychological health» (психологическое здоровье) рассматриваются как идентичные. Конструкт «психическое здоровье» (mental health) рассматривается с двух позиций: с точки зрения представлений психиатрии (через отсутствие психопатологических признаков) и позитивной психологии (через параметры психологического благополучия).
Отечественные психологи рассматривают «психологическое здоровье» как отдельный конструкт со своими сущностными характеристиками. В частности, И. В. Дубровина считает, что термин «психическое здоровье» имеет отношение к отдельным психическим процессам и механизмам, тогда как термин «психологическое здоровье» соотносится с личностью в целом (Дубровина, 2009).
С точки зрения гедонистических представлений (которых, безусловно, придерживался основатель психоанализа 3. Фрейд), оптимальное функционирование человека достигается за счет максимизации удовольствия и минимизации психической боли. Благополучие в этом случае отражает состояние счастья, субъективного ощущения общей удовлетворенности жизнью, определяемое через когнитивные параметры удовлетворенности жизнью и показатели состояния эмоциональной сферы (соотношение позитивного и негативного аффектов у данного человека). Таким образом, в рамках этих представлений, задача процессов регуляции эмоций – усилить переживание удовольствия и уменьшить интенсивность переживания дискомфорта, которые являются индикаторами «хорошей жизни». Направления исследований регуляции эмоций в рамках данного подхода строятся на том, чтобы определить и описать адаптивные и социально приемлемые способы достижения удовольствия и снижения частоты и интенсивности негативных эмоций (Tamir, Gross, 2011).
Более сложный концепт был предложен Кэрол Рифф (Ryff, 1995). В ее концепции психологическое благополучие включает шесть компонентов: автономию, позитивные отношения с окружающими; управление окружающей средой, наличие целей в жизни, личностный рост, самопринятие. Анализируя такой подход к понятию психологического благополучия, Тамир и Гросс (Tamir, Gross, 2011) отмечают специфику процессов регуляции эмоций. Во-первых, люди могут иметь мотивацию к переживанию негативных эмоций (снижению позитивных), если эти эмоции способствуют достижению цели. Во-вторых, люди с разными индивидуальными особенностями предпочитают испытывать разные аффекты в одной и той же ситуации: например, для лиц с высоким нейротизмом, ориентированных на избегание неудач, характерна склонность повышать свой уровень тревоги перед выполнением заданий, что помогает им достигать большего успеха, тогда как лица с высокой экстраверсией, наоборот, склонны повышать уровень радостного возбуждения перед заданиями, успешное выполнение которых награждается.
Особую важность в контексте проблемы соотношения индивидуальных особенностей и специфики регуляции эмоций представляет соотношение регуляции эмоций и эмоциональности, как черты темперамента (Падун, 2010). Существует точка зрения, что сама по себе эмоциональность уже включает регуляцию и, соответственно, индивиды с низкой эмоциональной реактивностью изначально имеют эффективную регуляцию, тогда как высокореактивные индивиды имеют сложности с регуляцией эмоций.
Другие исследователи разделяют эмоциональную реактивность и регуляцию эмоций (Gross, Thompson, 2007). С их точки зрения, человек может иметь высокую эмоциональную реактивность в сочетании с эффективной регуляцией эмоций. Данная точка зрения подтверждается тем, что в процессе психотерапии пограничного расстройства личности эмоциональная реактивность снижается незначительно, тогда как контроль связанного с эмоциями поведения (например, аутодеструктивных действий) со временем снижается значительно. Таким образом, разграничение эмоциональности как индивидного свойства, мало поддающегося изменениям, и регуляции эмоций как процесса, являющегося мишенью психологического воздействия и доступного для изменений, является крайне важным для научного обоснования методов психологической помощи.
