Но делать этого не хотелось. Работать в Кремле – это мечта каждого советского карьериста. Это корочки, которые открывают перед тобой любые двери. Это друзья, которые смотрят на тебя теперь почтительно снизу вверх. Ну и множество возможностей хорошо обеспечить себя в материальном плане... Квартиру, к примеру, да в кирпичном доме, он получил на третий год работы здесь... А в очередь на машину он не вставал по одной простой причине – она здесь подходит так быстро, что нужно располагать деньгами на покупку. Он хотел «жигули», а они стоили недёшево.
Так что Ильдар времени даром не терял. Прежде всего сходил к Трубникову. Раз он собирается задействовать в этом деле комсомольцев, а он собирается, то благословение комсорга получить необходимо. Дело непростое, так что лучше подстраховаться. В случае каких-то проблем с его парнями уже не он один будет виноват...
Юрий Васильевич с негодованием ознакомился с фактами хищения государственной социалистической собственности на Клинском мясокомбинате. И выразил всемерную готовность со стороны ленинского комсомола оказать необходимое содействие Ильдару.
Уже вместе с ним они пошли к парторгу Семерову. Сергей Валерьевич тоже расстроился из-за летающих по воздуху полутуш свиней. Взял несколько часов на ознакомление с делом, потом перезвонил и сказал, что записал их всех на приём к зампреду Камолову.
И вот они, притихнув, сидят втроем напротив Игнатия Федоровича, который читает письмо от возмущённого гражданина. Когда Камолов поднял на них глаза, выглядел он страшно. Зампред был в ярости, огромные кулаки были сжаты, лоб в морщинах. Ильдар мысленно велел себе запомнить, что надо постараться никогда не становиться причиной гнева Камолова. Какое счастье, что сейчас он злится на похитителей мяса, а не на них.
– Мерзавцы! – дал краткое резюме прочитанному зампред Верховного Совета, – в магазинах на прилавках пусто, а на базарах по двойной цене все завалено. Вот вам и простое объяснение. Да, это прекрасное дело для нашей группы молодежного общественного контроля. Молодец, Ильдар Ринатович, что не прошел мимо.
Валиев, польщённый похвалой, совсем не счел нужным упоминать, что это дело раздобыл для него Павел Ивлев. Ивлев потом в «Труд» статью напишет по итогам моего расследования, да еще и гонорар за нее получит, – подумал он, – вполне достаточное вознаграждение. Ведь он с ними отказался ехать. Тем более нет нужды его упоминать.
Камолов, тем временем, продолжил:
– Одним вам туда ехать нельзя. Я позвоню сейчас знакомому генералу, вам выделят группу из МВД в сопровождение. Они и будут задерживать расхитителей, если информация подтвердится. Ваша задача присутствовать и фиксировать все происходящее. Заслушаем потом вас на заседании парткома. И это, Ильдар Ринатович, следи за своими пацанами. Они молодые, горячие, как бы впереди милиции вязать не бросились этих преступников. Это ни к чему.
– Конечно, Игнатий Фёдорович, я прослежу, – поспешил сказать Ильдар.
Выходили они из приемной воодушевленные.
– Поехать, что ли, с вами, тряхнуть стариной? – задумчиво сказал Семеров, – а и поеду!
Комсоргу не оставалось ничего другого, как тоже напроситься на совместную поездку по примеру парторга. Планировал ли он это сделать до решения Семерова, или нет. Потому как партия сказала «надо», а комсомол…
Ильдар неприязненно посмотрел в удаляющиеся спины парторга и секретаря комитета ВЛКСМ. Как увидели реакцию Камолова, сразу сообразили, что на этом деле можно престиж свой поднять в Верховном Совете. Халявщики! Это должно было быть только мое дело! А теперь, получается, придется делить лавры с ними...
***
Венесуэла, Каракас
Переговоры с коммерческим директором «Bolsa real» длились долго. Потом был торжественный обед в их честь. Наконец, они оказались снова в своем номере, на сегодня с делами было покончено. Диана задумчиво спросила мужа:
– Слушай, я не поняла. Этот же Фидель Луго главный у них самый?
– Все верно, – согласился Фирдаус, – он президент компании. А может и владелец. Типа моего отца в «Роза Росса».
– Так а чего тогда он с нами только о всякой ерунде говорил, типа зоопарков, в основном, а как до переговоров по сотрудничеству дошло, тут же и сбежал, оставив вместо себя зама?
– А, ну это просто. – понял, что удивило супругу, Фирдаус, – это вопрос престижа и уважения. Правила бизнес-этикета. Приехал бы на переговоры сам Тарек, у него бы выхода не было, он бы сидел на этих переговорах вместе со своим замом. Но мы же не владельцы компании, а только ее представители. Значит, ему не по статусу с нами переговоры вести. То, что пришел, поболтал о том, о сем – это уже достаточное к нам уважение. Мог бы и без этого обойтись, но в знак доброй воли и желания совершить сделку он поступил именно так.
– Слушай, а почему ты считаешь, что это нормально? – возмутилась Диана, – получается, что мы ему рожей не вышли с ним серьезные дела обсуждать?
– Ну почему сразу рожей? – озадачился подходом Дианы Фирдаус, – нормально у нас все с этим, в особенности у тебя. Я же говорю, это вопрос престижа крупного руководителя. Он может только с равным серьёзные дела обсуждать, или у него престиж упадет.
– Не понимаю я этого, – покачала головой Диана, – почему его престиж уменьшится, если он с нами несколько часов посидит…
Фирдаус был в растерянности. Ему очень сейчас не хватало рядом Павла Ивлева. Тот как-то умудрялся сложные темы по рыночной экономике Диане объяснять так, что она сразу понимала. А у него вот как-то не выходит, и все тут. Но ладно, он попытался еще раз.
– Ну смотри. Вот, к примеру, представь, что в СССР приедет не главный лидер какой-то страны, а его представитель. Представляешь, как это будет выглядеть, если вести переговоры с ним будет лично Брежнев? Что будет с уважением к нему со стороны советских граждан? Они же обязательно спросят, почему не приехал самый главный общаться с нашим самым главным, верно?
– Да нормально советские граждане отреагируют. Гостеприимство для нас важнее этого вашего бизнес-этикета. И я, к тому же, много раз читала в газетах о таких визитах, когда не самые главные приезжают иностранные лидеры, а их представители. И Брежнев их вполне себе принимал, представляешь?
Отчаявшись что-то объяснить Диане, и разочаровавшись в своем педагогическом таланте, Фирдаус просто махнул рукой и сказал:
– Слушай, я не знаю еще как объяснить. Давай, когда в Москву вернемся, ты своего брата спросишь об этом, ладно?
После чего пошел звонить отцу, докладывать о ходе переговоров.
Связь с Европой, как и предупреждали, была не очень хорошей. Звук то и дело пропадал. Но Фирдаус все же, пользуясь моментами, когда слышно было хорошо, рассказал о ходе переговоров и попросил дальнейших инструкций.
– Говоришь, у них свой кожевенный завод в Сан-Кристобале? Не знаю, где это, посмотри на карте. А еще лучше попросите, чтобы вас туда отвезли. – велел Тарек.
– А зачем? – громко спросила прямо с дивана Диана, и Тарек ее услышал.
– Посмотрите там качество кожи. Ознакомитесь с ценами. Если цены и качество хороши, будем обсуждать с ними дополнительно поставки для нашего производства в Европе.
– Но я ничего не понимаю в качестве кожи, – растерянно сказал Фирдаус отцу. – Нам надо было брать технолога с собой…
– Попросишь Диану, она глянет, женщины из-за того, что ходят с кожаными сумочками, прекрасно разбираются в качестве кожи. И попросишь их нарезать образцы каждого вида кожи, привезешь, их посмотрит наш технолог.
Связь снова ухудшилась настолько, что пришлось свернуть разговор.
Фирдаус положил трубку и грустно посмотрел на Диану.
– Кажется, нам придется еще лететь и в этот Сан-Кристобаль. Я спущусь вниз, попрошу у портье карту. Надо хоть глянуть, где это вообще находится в этой стране.
Диана в ответ скорчила ему страшную рожу. Ей что-то уже начало надоедать заниматься бизнесом. Плюнуть на все это дело и попроситься в кадровые офицеры КГБ, что ли? Она не сомневалась, что ее возьмут. Уж после того, что она сделала для комитета в Италии так точно. Кому угодно Андропов почетные грамоты не раздает. Но, блин, тогда явно придется расставаться с Фирдаусом. Он капиталист, он не поймет. Блин, а она его любит. Нет, все же придется оставаться пока в бизнесменах…
