class="p1">И тут я вспомнила, что в своём, слегка невменяемом состоянии вчера использовала против зеленого монстра в Зеркале Миров вкрапления темной магии.
Внутри всё похолодело.
Недаром говорят, что от голода тупеют. Заметил кто или нет? Впрочем… вряд ли. Первокурсники сломя голову бежали прочь, мастер Линт отбивался от когтей, а в комнате больше никого не было. Я облегченно выдохнула.
Да и стал бы Элеон меня спасать, если бы заподозрил во мне темного мага? Нет, не думаю.
Ладно, проехали.
Вдруг на подоконнике среди совершенно милых горшков с цветами что-то блеснуло. Я прищурилась и сделала шаг в том направлении, однако, когда разглядела поблескивающую вещицу, впала в самый настоящий ступор.
Не может быть! Откуда у Элеона может быть ЭТО???
Глава 5. Эльфийский артефакт…
Блеск металла под руками был ослепительно-восхитительным. Это же эльфийское серебро!
У меня мурашки по коже побежали.
Небольшая статуэтка размером с мою ладонь изображала… стоящую на задних лапках ящерицу с изумрудами вместо глаз. Но ценность её была не в том, из какого металла она была сделана. И не в том, что ее создавали руки легендарных эльфов, что само по себе было невероятным.
Нет, это был очевидный артефакт «всемогущества», как его называл наставник Сиэл. У него в сейфе был точно такой же, и всего однажды он показал его нам — своим ребятам.
Я мысленно перенеслась в тот памятный момент, вспоминая шок на юных лицах, бурлящую в груди жажду обладания, восторг, граничащий с безумием, и откровенную досаду в глазах учителя.
Да, артефакт упорно не хотел принимать, то есть НЕ ВЫБИРАЛ его, а лишь периодически оживал и огрызался.
Согласно легенде, таких артефактов в мире было всего несколько десятков. В некоторых королевствах даже не знали, что это такое. И Сиэл тоже не знал, пока однажды не повстречал одного старого умирающего эльфа. Конечно, ушастый был весьма условно старым, потому что, даже угасающий, он выглядел как симпатичный мужчина в расцвете лет. Сиэл якобы помог его семье, и он в благодарность подарил ему подобный артефакт.
Статуэтки назывались «вайхо», что с эльфийского переводится как «слуга, служка». Они имели зачатки разума и могли перетекать из мертвой материи в живую, то есть быть то статуэткой, то настоящим ожившим животным. Но проблема была только в одном: они сами выбирали себе хозяина. Невозможно было заставить «вайхо» силой служить именно тебе. Сиэл такие танцы с бубнами устраивал вокруг артефакта, что мы диву давались, но статуэтка так и не признала в нём повелителя. Только кусалась нещадно, когда он брал её в руки.
Конечно, о том, что именно артефакт может подарить своему владельцу, я знала не так уж много. Со слов того же Сиэла, это могла быть какое-то невероятное могущество, которое никто больше не мог у человека отнять. Кстати, именно с помощью подобных артефактов эльфийский народ в своё время завоевал всю южную часть нашего континента, а почему остановился, неизвестно. Возможно, артефакты были украдены или потерялись, ведь недаром один до сих пор лежит в сейфе наставника Сиэла, а другой пылится… на подоконнике в человеческой Академии!
Проклятый Хилл, как мог Элеон оставить ТАКУЮ вещь прямо здесь? Неужели он не знает, что это такое???
У меня зачесались руки от желания прикоснуться к вожделенной ящерице. В груди забурлило отчаянное желание получить всё то, о чем рассказывал Сиэл — могущество, власть, силу и всё такое.
Я нервно облизнулась, протягивая вперед дрожащую руку.
Если что, успею её одернуть…
* * *
Не успела.
Как только пальцы прикоснулись к эльфийскому серебру, ящерица мгновенно ожила и вцепилась мне в указательный палец невероятно острыми зубами.
Я взвыла и попыталась стряхнуть гадину, но та держалась крепко и не хотела отпускать.
— Проклятье!!! Больно-то как!!! Отпусти! Больше не буду трогать…
К моему огромному изумлению, ящерица тут же разжала челюсти, свалилась с моей руки на стол, который стоял как раз перед окном, после чего неуклюже поплелась обратно на подоконник, помахивая своим длинным серебристым, как и всё тело, хвостом. Забравшись на прежнее место, она снова приняла стоячую позу и быстро превратилась в металл, равнодушно смотря на меня своими изумрудными глазами.
— Вот почему Элеон не заботится о твоей безопасности… — проворчала я, разглядывая прокушенный палец и выступившую на нём каплю крови. — Ты, как собака, и сама себя защитишь…
Засунула палец в рот, слизывая кровь, после чего устало поплелась к своей кровати.
— Только Элеону не говори, ладно? — бросила через плечо, и ящерица ожидаемо так и осталась безучастной к моей просьбе. Кто бы сомневался!
Измотанная жизнью, я завернулась в одеяло и сразу же уснула, чувствуя, что сейчас впервые за довольно долгое время могу хоть немного расслабиться.
…Проснулась от робкого стука в дверь. Сперва не поняла, где нахожусь, и некоторое время тупо пялилась в потолок. Потом вспомнила, вскочила на ноги и едва не свалилась на пол от накатившей слабости.
Так как стук повторился, я поторопилась к двери, которую распахнула настежь, и уткнулась в поднос, уставленный чашками и пиалами разных размеров.
Перевела взгляд на того, кто это принес, и с изумлением обнаружила лучащийся любопытством взгляд девичьих карих глаз.
Девчонка в Академии?
— Привет! — смущенно проговорила незнакомка. — Я — Ама! Студент Элеон попросил меня позаботиться о твоем питании и приносить тебе пищу трижды в день. Это завтрак. Разреши войти?
Я отошла в сторону, пропуская девчонку. Судя по темно-серому строгому платью и такого же цвета переднику, она была из обслуживающего персонала. Ага, значит прислуга.
Вот это да! Никогда еще прислуга не служила мне!
Почувствовала себя героиней сказки. Улыбнулась.
Девушка со странным именем Ама была совсем юной, вряд ли старше меня. Шатенка, обычное ничем не примечательное лицо, худощавая, но глаза большие и лучащиеся яркими эмоциями.
Она постоянно оглядывалась и разглядывала меня, как забавную игрушку. При этом у неё просто не закрывался рот.
— Как твое имя? — спрашивала она, расставляя тарелки на столе. — Студент Элеон еще никогда не позволял новичками жить в его комнате. Вы друзья? Старые знакомые?..
Блин, да это же ходячая фабрика по производству сплетен.
Я просто молчала, давая понять, что разговорить меня не получится. Любой уличный мальчишка с самого детства усваивал главный урок: язык мой — враг мой. Болтливые долго не живут, невоздержанные в словах никогда не достигают никакого величия. Так что… девчуля трудилась напрасно.
Когда она совершенно бесцеремонно схватила меня за руку и буквально насильно усадила на стул, я собралась возмутиться, но аппетитно пахнущий
