инстинкты просыпаться и брать над разумом верх.
Завалить её хочется. Однозначно.
А затем откупиться от собственной совести и жить дальше.
— А знаете, в чём ваша беда, Максим Андреевич? Вы не способны тонко чувствовать человека. Тяжело никому не доверять? Верно? — негромкий голос Иванны проносится в моей голове вслед за шальными мыслями.
«Разобрала…» — хмыкаю я.
Наивная девочка думает, что она особенная? Одна такая? Самая лучшая. Правильная. Честная…
Нихрена ты в жизни не смыслишь, котёнок.
Нет в мире таких женщин, которым можно безоговорочно доверять. Кроме родной матери, конечно же. Почти у всех особей женского пола присутствует жажда крови, денег и секса.
— Я вижу людей насквозь, — отвечаю делано ровным тоном, стирая с века набежавшую кровь. — И тебя в том числе.
— Не видите, — отрицает Ива. — Вы очень сильно заблуждаетесь в отношении меня. Я случайно выбила вас из равновесия. Поэтому вы злитесь. Я и вправду не хотела вас калечить. Просто сработал инстинкт самосохранения. Вот и всё. Давайте, я рану посмотрю? Нужно продезинфицировать. У вас там рассечение. Зашить бы…
— Твой инстинкт, студентка Никитина, едва не отправил меня на тот свет, — взглядом указываю на потолок. — Тоже мне, будущий медик. Ты же клятву Гиппократа давала. Знал бы, что у тебя тяга к исследованию трупов, я бы не подкрадывался так близко. Сумасшедшая ты девка, Ива, ей-богу.
Услышав жужжание мобильного, лезу за ним в карман. Выуживаю. На экране мигает номер Валевского.
Тимур — наш семейный адвокат и по совместительству один из моих лучших друзей.
— Да! — отвлекаюсь на телефонный звонок.
— Макс, я в участке. Илья в ДТП пешехода сбил. Утверждает, что тот выскочил на красный свет. В общем, в тачке крыло всмятку. На перекрестке занесло. При развороте врезался в ограждение.
— Пиздец… — рычу я, сжимая пальцами трубку. Вот нахуя мне это надо? Как чувствовал, что выкинет очередной фокус. — Пострадавший живой?
— Несколько ушибов. Перелом руки. Жить будет.
— Илья рядом? Как он?
— В порядке. Даю трубку.
Глава 9
Макс
В нервном порыве ерошу волосы на затылке.
Вот же сукин сын! Бунтарь чертов!
В своё время я тоже остро реагировал на нехватку отцовского внимания и его любовниц. Но когда отец развёлся с матерью, я понял, что энергию нужно направлять не на месть, а на саморазвитие и поддержку единственного мне родного человека. Сузил круг общения до минимума. Вплотную занялся образованием и карьерой. Полностью переключился на бизнес. Хотел доказать отцу, что я круче него. И я доказал, заплатив при этом слишком высокую цену. Обделённая моим вниманием мать ушла, едва разделив мой триумф. С тех пор я ещё глубже погряз в работе. Стал фанатом своего дела. Архитектура и строительство — моя страсть. Илья же в этом бизнесе не видит своего будущего. Он, похоже, до сих пор не понял, ради чего он живёт и чего от жизни хочет.
Оттолкнувшись рукой от пола, встаю на ноги, прихватывая толстовку. Слышу в трубке сопение брата.
— Чё надо? — язвит он, и меня ослепляет вспышкой ярости.
— Чё надо, блять? Сука, ты совсем охренел? Берегов не видишь? — взрываюсь, крича в трубку.
— С тобой и с батей разговаривать не буду, — цедит гаденыш сквозь зубы. — Пусть менты мне вернут мобилу. Матери позвоню.
— Думаешь, Влада завтра же прилетит вытаскивать тебя из обезьянника? Ты человека покалечил! Ты это понимаешь?
— Тебе не похер, Макс? Чувак живой? Живой. Батя всё уладит.
— Нет, мне не похер! Потому что улаживать придётся мне! Ты позоришь семью. Отца, в конце концов. Ну не хочешь ты по его стопам идти, так займись уже чем-то полезным. Сколько можно в дерьмо влипать? Что ты хочешь этим доказать?
— Так батя не особо парился с моим воспитанием, чтобы сейчас за меня краснеть. Ему некогда было со своими шлюхами…
— Он пахал, чтобы ты ни в чем себе не отказывал, щенок!
— Я и не отказываю! — рявкает младший, выводя меня из себя.
— А придётся! — рычу в ответ. — Сколько раз я требовал не таскать блядей в мой дом? Какого черта ты меня злишь? Кровь по отцу у нас одна. Смирись с этим!
— Ива не шлюха, — слышу скрип его зубов.
— Ах не шлюха? Ну тогда это, конечно, меняет дело. Посиди, сука, в обезьяннике и подумай, как дальше собираешься жить. А я пока тут с твоей «не шлюхой» разберусь.
— Макс! Не трогай её!
— А то что?
— Отправь девчонку домой.
— Сделаю так, как сочту нужным. Трубку Тимуру верни.
— Я тебя убью! — зло шипит.
— Верни Тимуру трубку!
— Слушаю, — отзывается Валевский.
— Из КПЗ не вытаскивать! Пусть сидит в клоповнике, пока я не решу, как с ним поступить! Организуй анализы на наркоту. Если в крови обнаружат дрянь, я его собственными руками придушу! И ещё… — замолчав, бросаю хмурый взгляд на притихшую девчонку. Мать вашу… Что с ней делать, сука, когда планы меняются каждую секунду? — Тимур, ментов ко мне пришли. У меня в доме незваная гостья.
— Что?.. — встрепенувшись, Иванна подрывается с пола. Рванув ко мне, хватает за плечо тонкими пальчиками. — Господи, пожалуйста, не надо ментов. Я ничего здесь не трогала. Только рубашку одолжила. Я вам её верну. Хотите, прямо сейчас? — судорожно приступает расстегивать пуговицу на рубашке. Пальцы не слушаются. Безуспешно дёргают за ткань. — Я сейчас. Сейчас… — частит задушенно. — Надену пальто и уйду… Пожалуйста, Максим Андреевич, отпустите…
Застываю в моменте с трубкой у уха и тупо пялюсь в девичьи глазища. В них, кроме мольбы о помощи, ничего не высвечивает. Абсолютно ничего.
Совсем крышу унесло, Макс?
Встряхнув головой, ощущаю, как в груди все еще кипит и клокочет злость, вот-вот рванет.
Блять! Я всего лишь хотел побыть один.
— Отбой, Тимур, — остываю, с шумом выталкивая из легких воздух. — По поводу девки я погорячился. Остальное всё в силе.
Сбрасываю звонок. Убираю мобильный в карман брюк. В который раз прохожусь по девчонке оценивающим взглядом. Стоит в одном капроне на холодном полу. Под ногами битое стекло.
— Почему ты без обуви? — интересуюсь, направляясь к ящику, где хранятся чистые домашние тапочки. Выуживаю для нее пару.
— Не хотела пачкать музейные полы.
Усмехаюсь очередному недоумению, в которое она меня ввергает за этот короткий вечер.
— Тапки обуй, постирочная фея, не то простудишься.
Сажусь перед ней на корточки. Под тихий девчачий всхлип, обхватываю тонкую лодыжку. Стряхиваю со ступни осколки. Потом с другой. Ива, вцепившись в мои плечи, покорно просовывает ноги в домашнюю обувь.
— С-спасибо… — выдыхает, когда я поднимаюсь и нахожу глазами её растерянный взгляд.
— Ты в курсе, что хорошие
