Терренс наблюдал, как какой-то незнакомый ему молодой человек, волнуясь и заикаясь, излагал свою просьбу графу Стэнвику. Хотя он был слишком далеко, чтобы слышать их разговор, Терренс знал, что это была просьба: молодой человек чего-то отчаянно желал и был абсолютно уверен, что старый граф откажет ему.
Бедняга.
Терренс поднялся. Он припомнил время, когда приходил в «Уайт» и приятно проводил время за выпивкой, сигарой и разговорами. Всё это сейчас казалось ему бесконечно скучным.
В действительности его сейчас больше интересовало, как завоевать расположение леди Каролины. Неважно, что говорил Стю или чего сам он хотел раньше. Теперь, когда он познакомился с леди Каролиной, Терренсу стало всё равно, что он там мог раньше желать.
Он хотел узнать Каролину поближе. И определённо хотел исследовать языком местечко у основания её шейки. Это было очень важно.
Кивнув графу Стэнвику, Терренс покинул клуб в поисках леди Каролины Старлинг.
* * *
Одной из самых привлекательных причин выйти замуж и жить за городом для Линни была свобода ходить, куда душе угодно, без необходимости искать себе компаньонку. Это всегда очень раздражало её, особенно если учесть, что бульшая часть их слуг, как правило, были заняты какими-нибудь поручениями её матери.
Обычно она посылала записку Эмили Парсонс, своей единственной подруге, всегда готовой сопровождать Линни и привести с собой одного из пятидесяти миллионов слуг, нанятых её отцом. Но, к несчастью, семья Эмили решила, что замёрзшая Темза была недостаточно захватывающим основанием для зимней поездки в Лондон, поэтому они остались в деревне.
Таким образом, Линни пришлось припереть к стенке Тедди, их дворецкого, лакея и мальчика на побегушках в одном лице. У её матери, возможно, случится сердечный приступ, когда она поймёт, что Тедди в его шляпе дворецкого нет дома, чтобы открыть дверь гостям, появление которых ожидалось с минуты на минуту, но это могла сделать и Энни. А Линни нужно было прогуляться.
В любом случае, сидеть в гостиной, как её всегда зачем-то просили делать, слушать, как тараторит её мама, и выносить отвратительного мистера Эванстона, который волочился за посещавшими их гостьями, в данный момент было выше её сил.
Нет, ей было намного лучше там, где она сейчас находилась. Линни стояла в пустынном мраморном зале Монтегю-Хауса в Блумсбери, где расположился Британский музей, и разглядывала Розеттский камень note 5. Тедди с её благословения болтал в соседней комнате с охранником.
Линни коснулась камня, позволив пальцам ощутить загадочные отметки. Она задумалась об их значении, о мире, откуда он пришёл. Тайны, окутывающие этот камень, завораживали её.
Но он вызывал у неё и грусть. Где-то там было пустое пространство, которое когда-то занимал этот камень. Розеттский камень забрали из привычного места, где он покоился тысячи лет, проще говоря, украли, и увезли за много миль и миров от дома.
И хотя ей никак не удавалось облечь эту идею в слова, всё это казалось ей неправильным. Ещё одна из многих странных мыслей, которые она никогда не произнесёт вслух.
— Интересно, верно?
Вырванная из своих размышлений низким голосом, раздавшимся за её спиной, Линни вскрикнула от неожиданности. Её крик эхом отразился от стен музея и, вероятно, был слышен на трёх разных континентах.
— Извините, — произнёс голос.
Она обернулась и обнаружила ни кого иного, как лорда Дэрингтона. Для человека, с которым она была связана родственными узами, пусть и отдалёнными, но никогда в жизни раньше не видела, казалось немного странным, что за три последних дня она повстречалась с ним уже трижды.
Это было немного странно и очень смущало.
— Мисс? — Бедный Тедди, ни живой, ни мёртвый от ужаса, вылетел из-за угла, его лицо было цвета льда, сковавшего Темзу.
— Извини, Тедди, ничего не случилось. — Линни нахмурилась на слове «ничего». — Просто я испугалась.
Тедди глотнул немного воздуха и кивнул, но не ушёл. Хороший мальчик.
— Я не хотел вас напугать.
Нет, он не хотел её пугать или ей грубить. Так чего же тогда он хотел?
На мгновение они уставились друг на друга. Это было немного неловко, но всё же приятно, поскольку он был самым красивым из виденных ею мужчин. От него также приятно пахло. А это, она была вынуждена признать, не являлось сильной стороной большинства мужчин.
Мистер Эванстон, например, всегда пах, как стелька старого башмака.
Когда было тепло, от него просто начинало вонять.
— Вы увлекаетесь египтологией? — спросил лорд Дэрингтон, кивнув головой с густой шевелюрой в сторону Розеттского камня.
Она на секунду замешкалась. Пришедший ей на ум странный и тревожный образ, как её пальцы путаются в его волосах, заставил её громко сглотнуть, прежде чем она смогла ответить.
— Э-э, нет, вообще-то. — Она посмотрела на камень. — Не особенно. Хотя мне нравится этот камень. Мне нравится размышлять о нём, особенно в тишине этого музея. — Линни нахмурилась. Во всём это было мало смысла. — Я хочу сказать…
— Да, я знаю.
Линни, сузив глаза, посмотрела на него. Если он и вправду понял, то она сказочная принцесса.
Он коснулся камня, точно того же места, где до этого были её пальцы.
— Я так и вижу какого-то бедолагу, сгорбившегося над этим камнем… — Лорд Дэрингтон на секунду умолк и глубоко вдохнул. — Выбивающего надписи. Кем он был? Заставляет задуматься, верно?
Да.
Лорд Дэрингтон посмотрел на неё своими глазами цвета летнего неба.
— Как грустно, — сказал он тихо, — что этот камень так далеко от дома.
Так, видимо, сейчас появится её фея-крёстная. Линни лишь моргала, глядя на лорда Дэрингтона.
Он протянул ей руку.
— Пройдитесь со мной, — сказал он.
Было бы очень мило с его стороны облечь свои слова в форму просьбы, а не приказа, но по какой-то причине Линни лишь взяла его под локоть.
М-м-м, лорд Дэрингтон был тёплым.
Вообще-то на мгновение у Линни появилось странное желание обвить его руками, вдыхая его приятный запах, и просто погреться. Ей уже довольно давно не было по-настоящему тепло.
— Вы вовсе не бесцветная, — сказал он.
Линни остановилась и уставилась на него.
— Ну спасибо большое!
Его лицо потемнело, словно он покраснел, как и должно было быть, но она сомневалась, что это послужило тому причиной. Он, скорее всего, просто ощетинился в ответ на её сарказм.
Это было ещё хуже, потому что она уже была обижена на то, что он назвал её не бесцветной.
— Вы пытаетесь сделать мне комплимент, лорд Дэрингтон? Или поставить меня на место?
