- Чем же тебя, гада, пронять-то?
Георгий, шаря, повел рукой по поясу, достал из бокового кармана так и не изученный приборчик. Размахнулся, чтобы кинуть, но удержался. В интуитивном порыве переключил тумблер, с надеждой уставился на выскребающегося из стены монстра. Эффект его потряс. Жужжание на сей раз обратилось в грозное гудение. Ощущение было такое, словно голову прижали к трансформаторной будке. Вибрировал воздух, вибрировал пол под ногами. Мышцы чудовища охватило синеватое свечение, зверя пригнуло к полу, бешено затрясло. Георгий не верил своим глазам. Крокодил с лапами-щупальцами стремительно рассыпался! В древесную труху, в микроскопическую пыль! Браво перемигнув, светодиоды потухли. Вместо жутковатого крокодила на полу осталась лишь горка белесого пепла. Георгий ошеломленно перевел взор на миниатюрный приборчик. Неужели все так просто?! Не нужно ни бежать, ни болтаться за окном на коротеньком ремешке, - всего-то и требовалось от него одно-единственное нажатие!
Откинув голову, он расхохотался. Сказывалось нервное напряжение. Хохот больше напоминал рыдание. Душ Шарко бы ему сейчас! Или пару крепких оплеух...
Опираясь о подоконник, Георгий поднялся. Без особого страха рассмотрел, как в дверь протиснулась еще одна звероподобная статуя. Георгий поднял коробочку, повторно заставил мигнуть светодиоды. Та же синеватая молния сжевала чудовище в пару присестов.
- Ну что, съели! - он почти кричал. Вероятно, ему и впрямь требовалась разрядка.
- Идолы мордатые! Памятники недоделанные! Куда же вы попрятались? Давайте, идите сюда! Хоть все разом! Черта лысого вам тут отломится! Еще рога такого на свете не выросло, чтобы меня поддеть! Слышите, нет?..
Перебивая его крик, заиграла бравурная музыка. Комната наполнилась радужным туманом, и Георгию послышалось, что где-то не так далеко шумит море. А может, и не море это было, а что-то другое. Так или иначе, но с явью вновь что-то происходило. Он успел заметить, что пропала из рук всесильная коробочка, исчезла серебристая униформа. Его стиснула материализовавшаяся пустота, подхватив, понесла призрачными переходами в никуда. Не вниз и не вверх - в неведомое...
***
Как славно было в молодости играть в гордость! Принимать позы, презрительно кривить губы, рубить штампами направо и налево, без колебаний клеймить... Интересно, в каком возрасте пришло понимание того, что второе название гордости глупость? Наверное, уже и не вспомнить. Но скорее всего не слишком рано. Вероятно, после института или после завода. А может, уже после того, как женился. Впрочем, не суть важно, так или иначе понимание это к нему пришло. Потери заставили призадуматься, обиды вразумили. Роль педагога страданиям всегда дается более успешно, нежели пухло-розовому счастью.
Вот, например, глупая размолвка с другом... Из-за чего? Да из-за слов. Вернее, из-за несовпадения некоторых слов. Приятель сказал одно, Георгий - чуточку иное. Надулись и разошлись. Потому что гордость дураков распирала, потому что шаг навстречу означал уступку, что было стыдно и не по-мужски. И до супруги попробуй снизойди-ка со старыми взглядами! До маленьких трагедий семилетнего сына. А ведь кто знает, какие они трагедии у семилетних? Возможно, именно у них трагедии-то самые настоящие? А у взрослых - так, нечто вроде шепелявого эха...
Странное ружьецо Георгий обнаружил в трамвае. Лежало на сидении и поджидало его. Словно знало заранее, что он, безоружный и любопытный, будет проходить мимо и не выдержит обязательно заглянет. Георгий и впрямь не выдержал. Трамвай был в точности такой, как в его родном Екатеринбурге желто-красной расцветки, заманчиво округлый в отличие от ящикоподобных собратьев в Перми и Ленинграде. Тем более, что и дверцы были приглашающе распахнуты. Как тут не зайдешь!
Георгий ступил на подножку, осторожно заглянул в салон. После того, как в одной из подворотен он лоб в лоб столкнулся с гигантской мышью, приходилось быть вдвойне осторожным. Впрочем, мышь повела себя странно. То есть потому и странно, что - стандартно. Едва заметив Георгия, она с визгом юркнула в арку, трепеща лапами, кое-как протиснулась и тотчас задала стрекача. Замерев на месте, он прислушивался к тому, как содрогается почва от ее прыжков, и недоумевал. Чуть позже приблизился к арке, на глаз попытался прикинуть ширину и высоту проезда. Получалось довольно прилично. И все же факт оставался фактом: мышь, размерами превосходящая трехтонный грузовик, удрала от него самым трусливым образом. А позднее таким же образом от него задало деру змееподобное существо, в котором не сразу и с некоторым даже шоком Георгий распознал дождевого червя. Складчатой головой извивающаяся тварь отшвырнула в сторону крышку канализационного люка, стремительно распухая и сдуваясь, полезла в колодец. Такую же панику Георгий наблюдал в детстве перед походом на рыбалку, когда в поисках наживки одну за другой поднимал в огороде влажные доски. Короче говоря, в этом застывшем посреди улицы трамвае также могла оказаться какая-нибудь живность. Однако обошлось, - вместо живности Георгий нашел винтовку и стопочку пестро разукрашенных книг. Винтовку он, не раздумывая, повесил через плечо, рассматривая книги, присел на сиденье. Увы, издания оказались более чем странные. Если заглавие и первые строки страниц еще кое-как расшифровывались, то далее начиналась полная тарабарщина. Взор буксовал в расплывающихся буквах, смысл читаемого безнадежно ускользал. Складывалось ощущение, словно он пытается разглядеть нечто, погрузив голову в мутный кисель. Стоило отвести глаза в сторону, как наваждение исчезало. Обшивка салона, шляпки винтов, полосатая, постеленная на полу резина - все отпечатывалось в голове с исключительной отчетливостью. И снова с отчаянием обезьяны, впервые повстречавшейся с зеркалом, он возвращался к началу страниц.
"Вселенная возникает из первоатома, но первоатом рождается из песчинок..." Что это? К чему?.. Он скользнул глазами ниже и тотчас увяз в мешанине расплывающихся букв. Нервно принялся листать дальше. "Малое способно пожрать большое, ибо большое рождено малым. И малое, по воле Всевышнего уничтожается токмо еще более малым..." И снова паутина, в которой мозг затрепыхался беспомощной мошкой. Что-то вроде нечеткой фотографии. И даже не фотографии, а голографии, поскольку изображение заметно менялось, вторя движению зрачков, наклону головы.
Чтобы не изводить более зрение, Георгий отложил книги на сиденье. С некоторой опаской оглядел винтовку. Здесь, по счастью, обошлось без сюрпризов. Прочная и надежная конструкция. Механика затвора, форма приклада - все в принципе было знакомо. Подумав немного, Георгий прошел в кабину водителя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
