Дорота. Чтение и прочее?
Януш. Да. И это меня волновало. Но все же подобное случалось не часто, потому что я неизменно был сосредоточен на точных науках. Тем не менее с польским и польской литературой я просто отлично справлялся. В своей жизни я написал целых три выпускных сочинения: одно свое и два для других лиц. В те времена родители частенько нанимали в помощь своим детям человека, прятали его, пока шел экзамен, в школь-
ном туалете, а позже вместе с булочками передавали детям написанные им шпаргалки. За эту роль умника я получил много денег, чуть ли не пятьсот злотых. Это были огромные деньги, на которые я купил себе первые джинсы или что-то вроде того. Но я не чувствовал, что моим призванием была поэзия или написание книг.
Дорота. Ты писал когда-либо стихи?
Януш. Нет, стихов я никогда не писал. Не умею и очень завидую людям, которые могут так емко выразить свои эмоции, в нескольких предложениях, в нескольких ассоциациях или парафразах. Я этим умением не владею — мне необходимы более длинные истории, чтобы нечто подобное описать. Я предпочитаю очень точные и подробные описания. Стихов я никогда не писал, даже для Марии, в которую был очень сильно влюблен.
Дорота. Твоя мама писала прекрасные письма. Может, это от мамы ты унаследовал литературный талант?
Януш. Да, но, если честно, я не слишком хорошо знал свою маму, в чем она была талантлива. Я осознал это на второй день после ее смерти. В тот день до меня дошло, как мало вопросов я ей задал. Человек полагает, что близкие люди, и прежде всего родители, всегда будут рядом, и потому беседы из разряда серьезных вечно откладываются. Конечно, у нас бывали такие беседы, с воспоминаниями, относящимися к периоду войны, хотя мама их старательно избегала, но я не спросил маму, какие предметы в школе она любила, какие у нее были увлечения. Сначала мама работала в магазине, потом руководила им, а отец был водителем, — и так было всегда. Я никогда не спрашивал отца о его интересах и увлечениях. Знаю, что он отлично рисовал, а я рисую из рук вон плохо, поэтому он всегда выполнял за меня школьные задания по рисованию. Но я не спросил его, почему он не развил своих умений. О том, что я унаследовал от бабушки и дедушки, мне также трудно что-либо сказать. У каждого была настоящая, конкретная профессия. Дед был железнодорожником, бабушка не работала, потому что жили они во времена, когда женщина занималась домом. Бабушка воспитала четверых детей, так что, возможно, трудно было от нее ожидать чего-то большего. Они жили на исконно немецких землях и, стало быть, жили в соответствии с принципом трех «К»: КйсЬе, К1г-сЬе, Кт^ег1, то есть согласно модели, которая сохранилась в некоторых районах Баварии и поныне.
Дорога. Какими были твои родители? Какие ценности культивировались в вашем доме?
Януш. В отличие от домов некоторых моих товарищей, где отец был адвокатом или врачом и где позже дети формировались именно в данном конкретном направлении, дублируя конкретный образец, и никто их не спрашивал о том, хотят они этого или нет, в нашей семье все было не так. В нашем доме царил культ ума как абсолютного и единственного пути к успеху. Мама хотела, чтобы мы — я и брат — жили лучше, чем наши родители. Но выбор собственной тропинки предоставила нам самим. В то же время мои родители были весьма практичны, даже чрезмерно, они советовали нам не поступать в лицей, так как по окончании лицея получают лишь аттестат зрелости, а после училища — еще и конкретную специальность. Когда я родился, маме было сорок лет и она опасалась, что если мы останемся с братом одни, то не сумеем справиться с трудностями. И поэтому я и мой брат поступили в училища. Но на самом деле никто нас к этому не принуждал. В нашем доме не было культа знаний, в смысле — направленности на конкретную специальность. Родители повторяли нам только одно: самое важное — это ум. Тогда в Польше верили, что ум — это шанс. И что бы о ПНР ни говорили, она давала многим людям, таким как я в частности, возможность социального продвижения, выхода из мира рабочих. И нет ничего плохого в том, что так и происходило и способные люди использовали свой шанс. До войны это было невозможно по разным прозаическим причинам, например не было средств на оплату обучения. В ПНР же детей из рабочих семей даже выделяли, облегчая им поступление в вузы. Благодаря этому многие смогли получить высшее образование. Конечно, я отдаю себе отчет в том, что льготный подход был не проявлением доброй воли, а лишь элементом идеологии. Речь шла о так называемой ведущей роли рабочего класса и т. д. и т. п. И все же предоставление людям возможности получить образование я считаю единственным достижением этого периода. Во всяком случае, я сам им воспользовался. Мой отец рассказывал мне о довоенных временах, когда зачастую родители думали совсем не о том, чтобы отправить детей в школу.
Дорота. А о хлебе насущном.
Януш. Да, о хлебе и о том, чтобы послать этих детей на работу. В нашей же семье никогда не прекращались попытки убедить нас в том, что единственный верный путь, чтобы в жизни до чего-то дойти, — это знание и учеба. Как я уже говорил, у меня часто бывало впечатление, что я учусь также для матери — чтобы ее не разочаровать. Я хотел, чтобы она мною гордилась. Это единственная вещь, которой она могла похвастаться, ведь не автомобилем же хвастаться, которого у нас не было, не поездками на отдых, которые могли совершать только чиновники, ездившие в Болгарию. Я ни разу не ездил с родителями на отдых, потому что у них просто не было на это средств. Так что моя мама могла похвастаться лишь одним -- умными сыновьями. Мой брат тоже был хорошим учеником.
Дорота. Физика тебя никогда не разочаровывала?
Януш. Как наука — нет. В то же время разочаровало меня то, чем после окончания физфака можно было заниматься. На пятом курсе оказалось, что, несмотря на развитие тяжелой промышленности, несмотря на существование большого числа огромных предприятий, -после физфака мне нечего делать. Окончивший физический факультет мог либо остаться в вузе, либо преподавать в школе. В те времена лаборатории в Польше находились в руках Военно-технической академии. Таким образом, учитывая наличие идеологии и военной тайны, необходимо было окончить ВТА. Именно там работал и даже был комендантом ВТА родившийся в Торуни профессор Сильвестр Калиский, проводивший первые польские эксперименты с лазерами. Все самые лучшие исследовательские центры концентрировались вокруг армии.
Дорота. Итак, оказалось...
Януш. Итак, оказалось, что у меня на выбор всего лишь две возможности — либо школа, что меня не прельщало, либо вуз. Я был очень хорошим студентом и, закончив учебу, был без экзаменов принят в докторантуру. Кроме того, меня удостоили привилегии, которой народное государство одаряло самых лучших выпускников, то есть тех, кто получал так называемый голубой диплом. Эта привилегия предполагала предоставление нам...
