после футбола, я заметил, что расстались они на хорошей ноте. Уже в классе Костян нам рассказал, что завтра полетит тренировочный с ним и Граблин обещал ему рассказать, о своём ордене Красного Знамени. Вот продолжает меня удивлять этот офицер!
— Мужики! Список есть, кто с кем летит на экзамене, — влетел в кабинет Макс. — Мне повезло — лечу с Ребровым.
Если честно, с кем лететь мне было уже всё равно. Однако, не лететь совсем — вот это была новость!
— Меня вообще нет в этом списке, — удивился я. — Это же на всех приказ?
— Здесь все. Ну, кроме Тёмыча. Все 27… а нет. Здесь 26 человек. Тебя и правда нет.
Глава 4
Непонятная ситуация, сложившаяся с этим списком, меня не то чтобы нервировала… Она меня взбесила! У меня может хоть когда-нибудь пройти всё гладко? Вечно через заднее отверстие.
— Серый, может мне не тот список дали? Пойду, узнаю у Новикова, — сказал Макс, собираясь уже выходить из кабинета.
— Да, ладно, — отмахнулся я. — Щас какой-нибудь Швабрин придёт, запыхавшийся со словами «Родин, срочнааа! Ещё вчера надо было тебя отчислить».
Только я закончил притворяться старлеем, как он заглянул в кабинет. И был действительно запыхавшийся.
— Родин, срочнааа, — тяжело дышал Иван Фёдорович. — Живее?
— Наверное, ещё вчера надо было? — спросил ошарашенный Макс.
— Курков, у Ванги учился предсказаниям? Конечно, ещё вчера!
Похоже, это я у меня родственные связи были с этой провидицей. Сам от себя порой в шоке.
— Иван Фёдорович…
— Потом, Родин. Там…, — перебил он меня, когда мы шли быстрым шагом на первый этаж штаба.
— Небось, приехал большой тип с какой-то проверкой, хочет проверить курсантов, и вы теперь меня ему на съедение отдать?
— Ты че? Всё знал и не пришёл сегодня к кабинету командира полка? — остановился Швабрин, тыкая в меня пальцем.
— Нет. Просто у меня постоянно под конец лётной практики какой-то трындец случается.
— Тогда ладно.
— И почему меня нет в списке с проверяющими? Не допускаете к экзамену, пока с этим дядей не слетаю?
— Родин, осядь. Это ж не простой дядя, — сказал Швабрин, поднимая указательный палец вверх.
— Мне с кем ещё прикажете слетать? С главкомом теперь? Так вроде маршал Кутахов уже давно не летает на истребителях.
— Вот откуда ты такой умный взялся! — махнул рукой Швабрин и продолжил движение. — А про Кутахова, это правда, что он не летает? — тихонько поинтересовался он.
— Предположение, подкреплённое расчётом его возраста. Ему 64 года уже.
— Мне такие подробности неизвестны, но то, что он Главный маршал, мог бы и запомнить.
По мне так разницы никакой. Вообще, фигура главнокомандующего ВВС Советского Союза Павла Кутахова очень известна даже в моё время.
Можно сказать, что это легендарный военачальник. Дважды Герой Советского Союза, четырежды награжден орденом Ленина, ветеран Великой Отечественной войны. Сам британский король Георг VI наградил Павла Степановича орденом Британской Империи 4-го класса.
До конца своей жизни он оставался на посту главкома ВВС. Находясь в этой должности, он и скончается в декабре 1984 года.
Перед дверью Доброва мы остановились на пару минут, пока Швабрин глубоко дышал, восстанавливая дыхание. Надо ему себя уже в руки брать, а то я заметил, что с прошлого года он поднабрал в весе.
— Похудеть вам надо. Отдышка появляется, Фёдорович. Физо как сдавать потом будете? — спросил я.
— Родин, я тебя давно не посылал?
— Каждый день пытаетесь. А я всё не иду.
— Вот-вот. Ладно, пошли.
Постучавшись, Иван Фёдорович спросил разрешения войти. Я проследовал за ним, и оказался в очень напряжённой обстановке. Концентрация начальников на квадратный метр была колоссальная, а сигаретный дым мешал нормальному обзору. Окна бы открыли, товарищи полковники!
— Палыч, открой окно. Накурили, понимаешь тут, — сказал один из них. Этого человека раньше мне видеть не приходилось, но кого-то мне его лицо отчётливо напоминало.
— Сергеевич, ты чего думаешь по этому поводу? Командирские же полёты надо провести сначала? — задал ему вопрос Крутов, который что-то черкал карандашом на большом листе плановой таблицы полётов.
— Командир, я думаю вот так надо оставить и всё. Давайте на обед уже, — сказал полковник Гурчик, заместитель по лётной подготовке училища.
Помню его по учёному совету, где рассматривали мой инцидент с Баля. Так и не хочет работать.
— Тебе лишь бы поесть. Так чего, Сергеевич? — вступил в разговор Борщев. — Мы сейчас раскидываем себе первый курс. Управление полка берёт на себя экзамены на втором курсе. А ты без курсанта остаёшься.
— Конечно. Начальник боевой подготовки училища летать не должен. Я вам сказал, мне со второго курса дайте кого-нибудь.
Пока что нас никто не замечал. Швабрин указал мне стоять здесь, а сам прошёл мимо стола, за которым шёл спор полковников и делёжка курсантов, к Доброву.
Суть этого обсуждения я уловил. Планируются командирские полёты с привлечением к ним начальства училища. Вот только есть одна маленькая ремарка к ним, с которой я ещё в этой жизни не сталкивался. В прошлой тоже.
— Владимир Сергеевич! Кутахов же приедет не просто так посмотреть. Ему надо пилотаж показать, покрутиться перед ним. Командир не может. Так, что давай ты демонстрацию устроишь, а? — внёс своё предложение Добров.
— Я тебе в сотый раз говорю, Палыч. Маршал скажет, чтоб всё начальство летело с курсантами. Отработаем мы с этим второкурсником в зоне, а потом и на пилотаж над точкой зайдём, через конвейер, — ответил этот Сергеевич.
Да почему мне его лицо знакомо? Будто я его на каком-то бюсте видел и фотографиях в училище. Хотя, я уже столько исторических для нашей авиации личностей встретил в этой жизни!
— Ладно, — махнул рукой Крутов, вставая со своего места. — Где он, Геннадий Палыч? — обратился он к Доброву.
— Вот, курсант Родин, собственной персоной. Сергей Сергеевич, вы готовы к завтрашним полётам?
— Так точно. А можно…
— Можно. Даже нужно! — прервал меня Крутов. — Тренировочный полёт завтра полетишь с полковником Михайловым, моим заместителем. Знакомьтесь, кстати.
— Владимир Сергеевич, — протянул он мне руку, которую я пожал, не скрывая восторга. — Сильно не жми. Нам завтра ещё лететь.
Когда я сегодня сказал Швабрину про возможность лететь с главкомом, я и не предполагал, насколько окажусь прав. У меня вообще сегодня день предсказаний. Будто зелье какое выпил.
Владимир Сергеевич Михайлов, пожалуй, личность легендарная. Через два года он возглавит Борисоглебское лётное училище. После распада СССР будет командовать авиацией Северо-Кавказского военного округа, позже переименованной в 4ю воздушную армию и будет непосредственно руководить ею в период Первой Чеченской войны. Даже находясь на такой высокой должности, как командующий армией, сам будет активно выполнять
