это такое, Лапочкин дал вводную, то есть рассказал предысторию возникновения проекта. По его словам, в пятидесятых годах прошлого века по всему миру прокатилась волна невиданного интереса ко всему необычному и лишь ленивый не болтал о загадочных НЛО и пришельцах. СССР подключился к уфологической истерии несколько позже, заподозрив, что инцидент в Розуэлле действительно странный и США чего-то темнят, говоря, что это обычный метеозонд, хотя разведданные этого не подтверждали. Технологии пришельцев в руках врага — это уже было тревожно, особенно когда припомнили таинственный Тунгусский метеорит, который в 1908 году разнёс тайгу в Сибири на значительной площади и, что особенно напрягало, по силе взрыва его можно было сравнить с недавно разработанной водородной бомбой.
А затем, не успел мир отойти от темы НЛО, как поднялась новая волна — на Западе заговорили об экстрасенсах, которые якобы способны делать то, на что не способны обычные люди. Восток снова насторожился. В советских верхах припомнили байки о Вольфе Мессинге с его уникальным даром внушения и снова встревожились. Шпионы с экстрасенсорными способностями — слишком уж большое преимущество, чтобы оставить это без внимания. Погребли по сусекам и вот они голубчики: мистики и мистификаторы отечественного разлива. Правда, стоило дать слабину и как из рога изобилия посыпались последователи Джуны Давиташвили, Нинель Кулагиной, Юрия Лонго и прочие аферисты, утверждающие, что они могут всё: лечить руками, двигать предметы взглядом, левитировать в воздухе, делать операции без наркоза и даже оживлять умерших людей.
Андрею весь этот безумный бурлеск, который бушевал в прошлом веке, был абсолютно безразличен — более приземлённое поколение девяностых интересовали совсем другие события и вещи — но он терпеливо ждал, когда Лапочкин закончит лить воду и перейдёт к главному. И он дождался.
Первоначальный энтузиазм советского руководства, подогреваемый фантазёрами от науки, быстро сошёл на нет. Проверка способностей самопровозглашённых экстрасенсов вызвала разочарование. Нет, кое-что было, но настолько неустойчивое по своему проявлению, что, как говорится, овчинка не стоила выделки. И поскольку деньги были уже выделены, причём немалые, то сочли разумным сменить спектр исследований.
Как любой порядочной сверхдержаве, СССР были нужны суперсолдаты — вот в этом направлении и начали работать. Бурное развитие микроэлектроники, приведшее к созданию умных машин, задало нужный вектор, на повестке дня встал симбиоз искусственного с живым. К тому же среди учёных нашлись светлые головы, которые совершили прорыв в том, что впоследствии было названо кибернетическими организмами,[1]они же киборги, в сокращённом варианте. Причём советские, впоследствии российские учёные, пошли иным путём, чем на Западе. Созданные ими устройства базировались не на полупроводниках, а совсем на иных материалах и, как следствие, иных принципах.
Открытие того, что заменило полупроводники, было счастливой случайностью. Как и в случае с Олегом Лосевым[2], оно принадлежало совсем молодому парню. Он был сыном учёного, участвующего в проекте, и на момент своего открытия ещё учился в школе. Выведенный из себя жалобами жены, отец мальчика решил посмотреть, почему у его отпрыска не идёт учёба, и залез в его тетради, которых оказалось неожиданно много и все они были полностью исписаны. Правда, он не понял, что это такое, и дождался сына — уж очень его заинтересовали многостраничные химические формулы, перемежаемые математическими выкладками и непонятными рисунками. Парнишка поначалу отмалчивался, а затем сдался и рассказал над чем работает. Учёный показал записи сына коллегам и они, разобравшись, пришли к единодушному выводу, что юный гений совершил прорыв в непознанное и Нобелевская премия — это самое малое, что он заслуживает. К сожалению, об этой работе никто не узнал, её сразу же засекретили, а мальчика отправили в закрытый Академгородок, где он продолжил свои исследования.
— Ну и что он изобрёл? — не выдержал Андрей.
Он не оставлял надежды всё же попасть сегодня к матери на кладбище.
Лапочкин укоризненно глянул на него.
— Ведь ты инженер… Ладно, бывший, но неужели тебе совсем не интересно?
Андрей смерил его взглядом, проверяя, что это — издёвка или он действительно считает, что ему должно быть интересно.
— Чтобы быть инженером, нужно работать инженером, а не бегать с автоматом, стреляя в людей, — сдержанно ответил он, хотя ему очень хотелось грязно выругаться, а затем высказать всё, что он думает о своём собеседнике и его семействе.
— Ладно, не злись. Для твоего успокоения могу сказать, что ты не зря проливал кровь. Ты сослужил хорошую службу своей родине.
От пафосных речей Андрею всегда сводило скулы, он их ненавидел и каждый раз, когда их произносили, чувствовал себя лохом, которого только что поимели, причём за здорово живёшь.
— Знать бы ещё в чём эта служба заключалась, — угрюмо буркнул он.
— Вот в этом.
Лапочкин порылся в кармане, а затем раскрыл ладонь. На ней лежала полупрозрачная зелёная пластина, слегка подсвеченная изнутри.
— Тебе есть чем гордиться. Это чудо биоинженерии создано благодаря тебе.
— Я так понимаю, вы запихали эту дрянь мне в голову.
— Нет, это новейшая разработка. Тебе подсадили один из первых образцов, который куда более примитивен, чем этот.
— Ну а теперь что вам от меня надо? Какого чёрта вы снова ко мне привязались? Или вы не успокоитесь, пока не загоните меня в могилу?
— Тише, не кричи! Ты беспокоишь сына.
— У меня нет сына! — рявкнул Андрей с ненавистью глядя на невозмутимого Лапочкина, но всё же понизил голос. — Это украденный у меня сперматозоид и больше ничего. Мальчишка не знает меня, а я не знаю его, у нас нет ничего общего. Вы украли у меня сына, вы украли у меня свободу, молодость, надежду на лучшее будущее. По большому счёту вы украли у меня всё, и лишь потому, что однажды я не выдержал и схватился за нож, доведённый до ручки вашей ненаглядной доченькой. Вот за это вы мне и мстили, а именно на протяжении десяти лет с чувством, толком и расстановкой поджаривали меня в горниле войны. И всё же порой мне кажется, что это следствие, и вы изначально видели во мне подопытного кролика; вы знали, что нам не долго быть вместе, и сделали всё, чтобы Дарья меня разлюбила.
«М-да! Всё же нужно было не поддаваться эмоциям и взять кого поглупей», — подосадовал Лапочкин.
— Это всё твои домыслы, причём безосновательные, — заявил он со спокойствием и доброжелательно добавил: — Андрей, не горячись. Хочешь ты того или нет, но Серёжа твой сын… Если сомневаешься, я могу предъявить тест, который подтвердит твоё отцовство.
— Не нужно. Достаточно вашей реакции. Вам же нож острый в сердце, что теперь пацан знает правду обо мне, — Андрей холодно улыбнулся. — Остаётся лишь
