Читаем без скачивания Адвокат дьяволов - Сергей Беляк

После этого был еще один суд, который проходил прямо в колонии и где непосредственно решался вопрос об условно-досрочном освобождении Лимонова, о чем он также рассказал в своей книжке, и у меня нет желания это повторять, хотя, безусловно, некоторые вещи я видел и воспринимал несколько иначе, чем Эдуард.

А в пятницу вечером, 27 июня, мы вместе с писателем и журналистом (а тогда еще и телеведущим) Дмитрием Быковым выехали скорым поездом Москва-Саратов встречать Лимонова. Судебное решение о его условно-досрочном освобождении должно было вступить в силу на следующий день.

Но, приехав в Саратов, мы узнали, что по субботам, согласно инструкции ГУИН (тогда Главное управление исполнения наказаний), осужденных не освобождают. А значит, Лимонова могли выпустить из лагеря теперь только в понедельник.

Саратов летом — курорт, чем мы и не преминули с Быковым воспользоваться.

Собираясь в эту поездку и зная, какая нестерпимая жара стоит летом в Саратове, я не захотел облачаться в костюм. Я надел кроссовки, тертые джинсы (правда, джинсы от-кутюр) и морковного цвета рубашку с короткими рукавами фирмы Guess. В таком виде я и прибыл в Саратов, к удивлению встречавших нас на вокзале местных адвокатов и журналистов. Видимо, общее впечатление от моего несерьезного, прямо скажем, раздолбайского вида в такой ответственный момент еще усиливали и татуировки, упрямо вылезавшие наружу из-под рукавов рубашки.

Дима Быков тоже был одет под стать мне — в шорты, футболку и, традиционную для него, «репортерскую» жилетку.

В понедельник, 30 июня 2003 года, около 11 часов Лимонов вышел через проходную учреждения УШ382/13 на свободу под аплодисменты и приветственные выкрики встречавших его людей.

Перед этим я поднялся на второй этаж административного корпуса лагеря к его начальнику, который встретил меня как старого приятеля и пообещал, что они не будут затягивать процедуру освобождения Лимонова. В свою очередь он попросил, чтобы я объяснил людям, толпившимся с раннего утра у лагерных ворот с телекамерами, фотоаппаратами и бутылками шампанского, что устраивать здесь митинг или пикник не следует.

И все-таки бутылки с шумом были откупорены и шампанское под радостные возгласы выпито прямо под окнами хозяина зоны.

Лимонов, с коричневым от загара лицом, коротко стриженный и гладко выбритый, в черном пиджаке и черной рубашке, ответив на несколько вопросов журналистов, поблагодарил за поздравления и поддержку всех присутствующих.

Минут через пятнадцать мы сели с ним и с Анатолием Тишиным (тогда руководителем московской организации НБП и вторым человеком в партии) в машину, которой управлял местный адвокат Андрей Мишин, и поехали на Волгу купаться.

Да, еще сидя в Саратовской тюрьме после приговора, Эдуард сказал мне, что мечтает сразу же после освобождения смыть с себя в Волге всю грязь и тяжесть тюремной жизни. И вот, эта мечта сбылась!..

Несколько машин с журналистами попытались было следовать за нами, но нам удалось от них оторваться.

На берегу Волги, куда привез нас Мишин, мы с Лимоновым разделись и пошли купаться. Тут же, на берегу Волги, мы с ним распили на двоих бутылку Hennessy, которую заранее приготовил предусмотрительный Андрей.

И разумеется, мы опьянели. Но светило солнце, у наших ног плескалась прохладная волжская вода, мы сидели на теплом песке, смотрели на видневшийся за рекой Саратов, и нам было хо-ро-шо!..

Приехав в Саратов, мы, прежде чем пойти в издательский дом на запланированную там пресс-конференцию, погуляли еще немного по центру города, где, как оказалось, нас никто не ожидал увидеть, хорошенько проветрились, постояли у памятника Николаю Чернышевскому, зашли в здание консерватории — в туалет (другого места, более подходящего для этого, мы почему-то не нашли) и уже на пресс-конференции встретились с Быковым и остальными нашими друзьями.

После пресс-конференции, в окружении журналистов, мы вновь отправились гулять по городу. Бритого и коротко стриженного Лимонова никто из прохожих не узнавал, и мы могли спокойно пройтись по саратовским улочкам и тенистым аллеям воспетого Константином Фединым парка «Липки», а обедать всю эту ватагу я пригласил в ресторан «Мистерия-буфф» на Кировском проспекте.

Оформленный в футуристическом стиле, этот ресторан, расположенный в подвальном помещении одного из старых саратовских домов, был на тот период, пожалуй, лучшим в городе. Здесь, среди плакатов «Окон РОСТА», подшивок журнала «Огонек» за 30-е годы прошлого века и книг Ленина, Сталина, Маяковского, Хлебникова и Асеева, я очень часто ужинал, коротая вечера во время многомесячного судебного процесса. Здесь же мы сиживали по выходным с моими саратовскими друзьями. Здесь же однажды я встретил, в компании московских чекистов, сексота Акопяна, которому мое внезапное появление в ресторане явно испортило аппетит.

Но до сих пор я сожалею, что за год до этого, когда в Саратов для участия в процессе приезжал Александр Андреевич Проханов, мы поленились с ним пройти лишний квартал по раскаленному на солнце Кировскому проспекту и в итоге остановились обедать не в «Мистерии-буфф», а в одном пафосном, но на самом деле обыкновенном провинциальном кабаке.

Однако я помню восторженный возглас Проханова, когда мы вышли с узких, кривых улочек на широкий пешеходный проспект, а по нему косяками фланировали красивые девушки в коротких шортиках и цветных топиках. Увидев вдруг все это великолепие, Проханов воскликнул: «Так это же рай!»

Потом мы долго сидели с ним в том самом кабаке, я рассказывал о ходе процесса над Лимоновым и о своих взаимоотношениях с Жириновским, он расспрашивал меня об известных криминальных авторитетах, генералах милиции и губернаторах, с кем мне приходилось в те годы параллельно работать.

— Какая профессия! Какая невероятно интересная работа!.. — снова не удержался от восклицания Александр Андреевич. — Ведь ты как демиург, управляющий потоками. И создающий из всего этого нечто свое…

И в этом весь Проханов: эмоциональный, впечатлительный, весьма и весьма глубокий, но и очень ироничный, легкий человек.

А мы с Лимоновым, друзьями и журналистами, после обеда в «Мистерии-буфф», снова всей гурьбой пошли по городу. Лимонов, которому уже было ни до чего, терпеливо знакомился с местными достопримечательностями.

Мне хотелось провести Эдуарда к зданию областного суда (бывшего обкома КПСС), чтобы он увидел его теперь не изнутри, а снаружи. Но нас поджимало время (через час мы должны были сесть в поезд, отправлявшийся в Москву), поэтому дошли мы лишь до здания местного управления ФСБ, с провокации сотрудников которого, собственно, и началось «дело Лимонова». Уже закончился рабочий день, и выходящие из здания чекисты оторопело останавливались, увидев среди шумной людской толпы, на противоположной стороне дороги, «террориста» Лимонова! Вот они-то его узнали сразу!..

На Павелецком вокзале Москвы 1 июля 2003 года Лимонова встречала огромнейшая толпа народа, среди которой были не только нацболы, съехавшиеся со всей страны, но и известные депутаты, литераторы, артисты, художники, журналисты.

Едва поезд успел остановиться, как на платформе — у дверей вагона, в котором находился Лимонов, уже стояли в ожидании его депутаты Виктор Алкснис, Василий Шандыбин, литературный критик и публицист Владимир Бондаренко и многие другие, кого я просто не успел рассмотреть в мгновенно образовавшейся здесь толчее.

Тысячеголосая толпа тут же начала скандировать: «Наше имя — Эдуард Лимонов! Наше имя — Эдуард Лимонов!..»

И эти слова приветствия разносились эхом над всем вокзалом, оглушая и потрясая своей мрачной торжественностью и несокрушимой решительностью всех, кто там тогда находился: нас самих, пассажиров поезда, пассажиров других поездов и электричек, встречающих и провожающих их людей, грузчиков, таксистов, милиционеров — абсолютно всех!

А ведь кроме этого приветствия над вокзалом еще громоподобно звучало: «Нам нужна другая Россия!» И конечно: «Россия без Путина!»

Ну как тут не остановиться, разинув рот, приехавшему в столицу обывателю? Как тут не замереть в испуге милиционеру?

До сих пор я отчетливо все это вижу, помню, те возбужденные, радостные лица и тот, невероятный по своей мощи и энергетике, слаженный хор людских голосов, приветствующих Эдуарда Лимонова и одновременно посылающих проклятия действующему в стране режиму.

Признаюсь честно: ничего подобного, ничего близкого по накалу страстей, мощи, сплоченности и решительности мне не доводилось ни слышать, ни видеть ни до ни после этого.

Харьковская одиссея

Примерно месяц спустя после освобождения Лимонов решил поехать в Харьков, чтобы навестить своих родителей.

Эдуард говорил со мной о необходимости сделать это несколько раз, чуть ли не с первого дня, как только вышел за ворота колонии. Но были сомнения: пустят ли его на Украину? Ходили слухи, что после последней поездки Лимонова в эту страну и выступлений там с речами о принадлежности к России «города русской славы», каковым является Севастополь, демократические власти Украины якобы объявили его персоной нон грата. А если это так, то ехать туда один Эдуард разумно опасался.