История уничтожения русского крестьянства связана со становлением монопольного капитала. Монопольный капитал, стремясь из всего извлекать прибыль, а так же, желая подчинить себе, все формы хозяйственной жизни, не мог позволить существовать, рядом с собой, другим формам хозяйствования. Но как бы не стремились, представители монопольного капитала, задействовать все население в крупной промышленности, создавая не выносимые условия жизни в деревне, они вынуждены были, все-таки, решать проблему продовольствия. Поэтому, чтобы крестьяне полностью не покинули деревню, государство ограничило их отток административными средствами, то есть государство перестало выдавать им паспорта. После полувековой свободы крестьяне вновь были закрепощены, только теперь не отдельным помещиком, а самим государством. С ускоренным развитием промышленного производства возник перекос в распределении производительных сил, что неизбежно начало давать о себе знать сразу же. А это и неоднократно повторяющейся голод в деревне, и нехватка продовольствия в городах, и недостаток сельскохозяйственного сырья, для промышленности. И по сегодняшний день ощущается нехватка продовольствия, недостаток того или иного вида продуктов, что заставляет государство ограничивать свободную продажу и вводить карточную систему. Здесь за примерами далеко ходить не надо.
В начальный период развития всех этих процессов, в руководстве партии, еще находились люди, которые могли критически оценивать методы проведения индустриализации и коллективизации. Поэтому и возникают оппозиционные группы, с различными лидерами. Но свою борьбу оппозиция ведет, в основном, в партийных дискуссиях, не выходя к массам, и тем самым обрекает себя на поражение. К тому же оппозиция выступает не против политики в целом, а лишь против некоторых отклонений. Поэтому Сталину, и его преданному окружению, не составляло трудностей удержать власть и подавить возникающие оппозиции. Для Сталина, как и для всех последующих правителей, главным было не отстаивание своей позиции, а удержание власти. «Мудрый» кормчий, являясь «великим» теоретиком всех времен, делает вывод, для оправдания террора, что в период строительства социализма классовая борьба обостряется. Сколоченная, к тому времени, банда слуг, готовых, по сигналу своего вождя, растерзать и втоптать в грязь любого, не имеющие ни совести, ни сомнений, моментально подхватывают брошенный лозунг и начинают действовать. В первую очередь «врагами народа» объявляются те, кто представлял угрозу для власти Сталина, и его окружения. Следующими жертвами становятся те, кто способствовал приходу к власти Сталина, так как знали слишком много. Репрессиям подвергаются простые рабочие и крестьяне, выражающие недовольство или высказывающие сомнения, в правильности действия власти.
Государственный аппарат, во главе с партией, уничтожив очаги возможного сопротивления, стал не только монопольным собственником средств производства, но и единственным толкователем истины. Произошло полное слияние капиталиста, как выразителя сущности капитала, и государства, как политического органа, выражающего интересы господствующего класса. Теперь государство стало выразителем сущности капитала, определив себя, как социалистическое.
Государство, став хозяином всех средств производства, перестало существовать в своем прежнем качестве. Это и произвело неудобоваримую путаницу в головах идеологов, которые свое понимание мира строят не на анализе существующей действительности, а на различных догмах.
При этом необходимо отметить, что господство государственной формы собственности вовсе не означает, что других форм собственности вообще не существует. Они существуют, но господствующей является именно государственная собственность на условия производства. Здесь количественное изменение государственной собственности, по отношению к другим формам собственности, приводит к качественному изменению всего общества. Общество становится заложником государства монополиста. Анархия, в общественном разделении труда, присущая обществу с частнокапиталистическим способом производства, сменяется деспотией государства, так как на смену свободному переливу капиталов приходит плановое распределение, по воле государственного чиновника. Вопрос о стоимости государства отпадает сам собой. Теперь не общество, или отдельные его классы, определяют расходы на государство, а государство подсчитывает, сколько необходимо потратить средств на потребности общества, а сколько, на воспроизводство капитала. Если в условиях частных капиталов буржуазия сумела создать не особо обременяющий государственный аппарат, ограничив его непомерные аппетиты, хотя и он постоянно стремиться истратить на себя больше, чем ему отведено, то для государства монопольного капитала вообще не существует проблем получения средств к существованию. Являясь всеобщим собственником средств производства, данное государство, хотя и тратит на свои нужды и программы гораздо больше и глупее, не может быть должником своих граждан и своих предприятий, а поэтому, предприятия, колхозы и совхозы оказываются в должниках у государства. На первый взгляд складывается парадоксальная ситуация, когда непосредственные производители постоянно ходят в должниках у тех, кто ничего не производит. Но для государства монополиста это вполне естественная ситуация, так как в их руках неограниченная власть.
Государственная собственность не разрешает противоречия между трудом и капиталом, а доводит его до крайней степени. Наемные работники, в данных условиях, вынуждены большинство своего жизненного времени заниматься необходимым трудом, дабы другой класс, государственные чиновники и их идеологи, освобожденный от необходимого производственного труда, мог заниматься ведением общих дел и выработкой идеологии. Это ведение общих дел, государственные чиновники, и превращают в эксплуатацию наемных рабочих. «Подобно тому, как растение живет за счет земли, скот за счет растения или за счет травоядного скота, так та часть общества, которая обладает свободным временем не поглощенным непосредственным производством средств существования, живет за счет прибавочного труда рабочих». (К. Маркс Ф. Энгельс собр. соч. т.47 стр.213)
При существующих отношениях, когда капитал противостоит наемному труду, производство ведется в интересах воспроизводства самого капитала. В условиях монопольного капитала это проявляется в накручивании «вала». Вот что пишет по этому поводу В. Афанасьев, бывший главный редактор газеты «Правда»: «Между тем принцип «чем дороже, тем лучше» прочно укоренился в нашей хозяйственной практике… Вал, объем реализации продукции в рублях был и остается главным плановым и отчетным показателем нашей экономики. Отсюда все наши экономические беды. Сломать вал, отбросить бумажные рубли, а дать вместо них, побыстрее и подешевле, добротную натуру…». «Так, все это мы с 60-х годов критикуем, и именно в 60-е годы появился у нас термин «девятый вал». «Темпы роста остаются, зарплата, как и прежде, привязана к объему в рублях, а накручивать вал за счет повторного счета, цены и получать зарплату, не производя продукцию, не введя объекты, мы научились давно и продолжаем сейчас» – сказал, на Съезде народных депутатов, председатель Совета Министров Казахской ССР Н. Назарбаев. «И этот показатель, осужденный на ХХ!! съезде партии и на июньском (1986 г.) Пленуме ЦК, продолжает жить. Вал в рублях, а не товары, стал еще более мощным в двенадцатой пятилетке». («Правда» против «вала» В. Афанасьев.) Сказано все правильно, и осталось совсем не много – понять причины существования вала, и его живучесть.
При монопольном капитале самовозрастание приобретает чисто денежную форму, без увеличения количества реальной продукции, что и ведет к краху саму систему. И что только не придумывали экономисты и государственные чиновники, стремясь побороть этот ненавистный вал, но вал прорывался вновь и вновь. Вот что писал о существовании вал еще один советский экономист Д. Валовой: «Жизнь показала, что исключение вала из оценочных показателей оказалась формальным. Вал по-прежнему здравствует. От него зависят и производительность труда, и заработная плата, а, в конечном счете, и фонды материального стимулирования. Валовой общественный продукт и национальный доход страны увеличился в 1985 году по сравнению с 1965 годом в 2,8 раза. Но за этот период на каждый рубль национального дохода и валового продукта уменьшилось производства зерна, мяса, молока, овощей, тканей, обуви и ввод жилья в 2, а картофеля – в 4 раза в натуральном выражении. Упало обеспечение денег товарной массой в целом». (Д. Валовой. «Правда» против «вала». стр. 237)
