Женщина поставила на стол передо мной маленькую деревянную чашку — в ней было молоко. Молоко очень вкусно пахло. У меня сразу закружилась голова. Я быстро пододвинул чашку к себе и сделал два больших глотка. Перед глазами пошли круги, сразу захотелось лечь и спать дальше.
— Видать, устал с дороги, милый, — сказала женщина, кладя передо мной кусок хлеба — горбушку от большого каравая. Я схватил хлеб и жадно начал его есть. Хлеб хотелось жевать долго-долго. Он был такой вкусный, как будто его только что испекли, или же, как будто я в жизни не ел хлеба. Хлеб был чёрный, слегка кисловатый на вкус, с ароматной жёсткой корочкой. Я, однако, довольно быстро съел кусок хлеба, снова потянулся к чашке с молоком, жадно выпил всё в несколько глотков, и почувствовал, как будто моё тело перестало существовать вообще. Такая лёгкость, такая свобода, удивительно хорошо. Глаза сами собой закрывались. Вокруг не было слышно вообще ничего. Просто легко, ничто не тревожит. Я ощутил, как чьи-то сильные руки вытащили меня из-за стола, пронесли совсем немного, и осторожно положили на что-то мягкое и колючее. «Сено», — вновь мелькнула у меня мысль, но сон брал верх и над мыслями, и над ощущениями, и вообще надо мной.
X
Олег сидел в просторной светлой комнате. Из-за окна прорывался луч солнечного света — и если бы не ржавая решётка, то можно было бы подумать, что не было событий последних дней и Олег находится здесь по своей воле, просто зашёл полюбоваться видом из окна или к кому-то в гости. С ним уже беседовал следователь, врач, приходил адвокат, снова врач, только уже другой. От бесконечных расспросов кружилась голова — но это все равно было легче, лучше, понятнее, чем шёпот где-то рядом и ночные кошмары.
За дверью послышался шум, скрипели какие-то другие двери. Загрохотал замок двери, ведущей в комнату, где на самой середине на стуле за небольшим столом сидел Олег.
— Мама? — Олег вскочил со стула, сделал шаг вперед, сообразив, что не видел мать последние три дня, с тех пор, как утром хлопнул дверью и ушёл.
— Здравствуй, Олежа. Прошу, не объясняй мне ничего — я всё знаю, я всё понимаю. Ничего уже не исправишь, нужно жить, — она пододвинула стул от двери поближе к столу и села, положив большой свёрток себе на колени.
— Но что же теперь будет с тобой, со мной? — сказал Олег и закрыл лицо руками.
— Ты ничего не знаешь?
— А что я могу знать, мама? Кто мне объяснит, что будет? Все только задают вопросы, а на то, чтобы ответить мне, что меня ждёт — так это нет!
— Успокойся. Тебя кладут в больницу. Пока на месяц. А потом будет ясно на сколько.
Олег замолчал. Наступила тишина. Снова было слышно, как гремят двери где-то вдалеке, в другом конце коридора. Потом всё стихло.
— Как в больницу? Почему? — нарушил тишину Олег через пару минут.
— Они так считают. И я тоже так считаю. С тобой что-то не в порядке.
— Что со мной не в порядке, мама? — Олег начинал срываться, — Я убил его, понимаешь, убил! Со мной всё в порядке, я абсолютно здоров.
— Ты очень изменился. Изменился буквально за неделю…
— Что из этого? Что?
— Я тебя прошу, успокойся и послушай меня. Я чувствую, что с тобой что-то случилось. И то, что ты тут сделал, совсем ни при чем. Я чувствую себя виноватой — я не остановила тебя тогда.
— Ты ни в чём не виновата.
— Нет, если бы я остановила тебя, то ничего бы не случилось. И тот мальчик был бы жив. И тебя бы я не потеряла…
— Интересно, значит, всё, ты меня вычеркнула из своей жизни? — Олег начал раскачиваться на стуле.
— Не говори так.
— Но это правда — нужен ли я тебе теперь? Я убийца.
— Ты мой сын.
Олег замолчал. Когда он направился в милицию, ему казалось, что он придёт, признается, и станет легче, проще, что всё разрешится как-то само собой. Разрешения проблем не последовало. Наоборот, всё стало ещё более неопределённым. Казалось, что жизнь убегает куда-то. Свойственная обыденности суета, какие-то эмоции, чувства — всё исчезло, вернее, существовало где-то само по себе. А Олег был вне этого. Более того, желания, стремления к чему-то тоже пропали, как будто их и не было вовсе. Человек без эмоций, чувств, желаний, стремлений — это всё ещё человек. К ужасу своему Олег чувствовал, что он теряет и надежду. А на что надеяться? На снисхождение? Что сидеть в тюрьме или больнице придётся совсем недолго? Или на то, что его простят?
Впервые с момента того вечера у озера Олег осознал, что наверное хотел бы поменяться местами с тем парнем. Да, точно, так бы было проще.
— Олежа, ты меня слышишь? Мне пора. Я тебе тут принесла, — Людмила поставила на стол пакет и спешно начала его разворачивать.
— Мне не нужно ничего. — Олег отвернулся.
— Здесь немного еды и кое-что из одежды. Мне пора, — Людмила встала, сделала шаг в сторону Олега, поцеловала его в щёку, погладила по голове и вышла. Хлопнула дверь.
То, что было в последующие дни, Олег уже не воспринимал. Какие-то люди, куда-то ведут, суд, ещё заседание, снова камера, куда-то перевозят. Как это всё надоедает, истощает, опустошает, хочется лечь и просто спать. Закрыть глаза и забыть обо всём, что уже случилось, и не замечать того, что происходит в данный момент. Жизнь закончилась.
XI
Не верьте рассказам о том, что нашего маленького озера когда-то не было, что оно и возвышенность рядом рукотворные. Всё это сказки! Я лежу на берегу, смотрю на воду. Полдень, светит солнце. Вокруг весело жужжат шмели. Какое теплое лето. Так хорошо, что не хочется даже дышать, чтобы не нарушить всю ту хрупкую летнюю красоту. Хотя, нет, неправильно я говорю — наоборот, хочется дышать глубже, потому что пахнет травами, цветёт чертополох, полевая гвоздика. А главное — спокойствие, абсолютное спокойствие вокруг. Надоело смотреть на воду — можно лечь прямо на траву и смотреть в небо, как куда-то плывут облака. Конечно, это можно себе позволить, но только когда все дела переделаны.
Я уже почти год здесь. Вернее, я никуда и не уезжал и не уходил. В общем, вы поняли. Хочу ли я вернуться обратно? Нет, не хочу. Что у меня было там? Безденежье? Грязная школа? Мрачный район? Ларьки у метро? Разборки во дворах? Загаженный подъезд? Уроки? Престарелые училки? Власть денег и воров? Да кем бы я стал? Вот и мне тоже интересно об этом узнать. Никем. Ровным счётом никем. Зарабатывать гроши, чтобы их полностью потратить только на то, чтобы как-то выжить. Тысячи, десятки, сотни тысяч, миллионы людей живут так. Разве это жизнь? Когда другие за твой счёт ездят за границу, покупают себе компьютеры, квартиры с шикарным ремонтом, машины, а ты.… Копаешься в грязной одежде, в гнилой картошке и свёкле, запихиваешь её в сетки, и думаешь, что ты зарабатываешь большие деньги, что всё наладится. А когда не налаживается, то полагаешь, что именно в этот раз и именно тебе не повезло. Короче, закроем эту тему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
