слепец. Ни голос не изменился, ни глаза. Даже характер… Только знания. Да эти прокля́тые пророчества о будущих битвах.
Базилио усмехнулся, но в его улыбке не было тепла.
— Уловки и личина, — произнёс он. — Обман — излюбленное орудие нечистого. Он же тебе посулил власть и возвышение? Так что «Ему» стоит подождать малость, пока ты не войдёшь в силу и не удобришь землю для всходов посеянного для зла семени.
Карлос нахмурился, но промолчал. Он не хотел спорить, но и соглашаться не мог.
— Ты пытался узнать его имя? — спросил Базилио, прерывая молчание.
— Спрашивал пару раз, — ответил Карлос. — Но он говорит, что не знает. Я не стал усердствовать.
— Правильно. Узнав имя, узнаем и намерения. С этого и начнём.
— Прямо сейчас? — удивился Карлос.
— Нет, конечно, — отмахнулся Базилио. — Ни он, ни я пока не готовы. Сначала строгий пост и молитвы. Думаю, через неделю мы поговорим. Пока что я хочу сам убедиться в изменениях. Приведи его.
Франсиско робел перед дядей. Базилио, облачённый в строгое церковное одеяние, выглядел внушительно и даже пугающе. Сначала вопросы были простыми: «Что снится?», «Голос говорит или пишет?». Потом в ход пошли книги. Базилио начал доставать их из шкафов и предлагать Франсиско прочитать текст в них.
Испанские — мальчик читал легко. Латинские — спотыкаясь, но внятно. Это было ожидаемо и объяснимо домашним обучением. Но вот когда он, покраснев, свободно прочитал текст на французском, Базилио побледнел.
— Откуда? — спросил он, сжимая плечо племянника.
— Не знаю… Будто всегда знал.
Монах метнулся к стеллажам и выхватил протестантскую библию на немецком. Но этот текст парень понять не смог. Только отдельные слова различал с латинским корнем. Но это было не то. На стол легла книга светского содержания, изданная в Лондоне. И снова взрослые испытали шок. Франциско читал английский текст легко, как родной.
Потного от волнения и напряжения подростка снова отправили во двор, а разговор между братьями продолжился.
— Он одержим, — безапелляционно заявил Базилио. — Двух мнений быть не может. То, что он не творит зла, не означает, что он его не замышляет. Надо бы запросить разрешение на экзорцизм, но это займёт слишком много времени. Я сделаю это сам.
Карлос вздрогнул.
— Ты уверен, что это необходимо? Он же не причиняет никому вреда…
— Пока что, — прервал его Базилио. — Зерно прорастёт в удобренной почве. Завтра же начнём подготовку.
* * *
Целую неделю Франциско держали взаперти в келье. Ему приносили одну маисовую лепёшку в день и простую воду. С утра до вечера он читал молитвы под присмотром сменяющихся братьев францисканцев. Стены кельи казались ему всё уже, а свет из узкого окна — всё тусклее.
Наконец, настал момент, и его провели под своды церкви. Кроме отца и его брата-пресвитера, присутствовали несколько монахов. Хоть Лопес и просил сохранить тайну, брат-священник безапелляционно потребовал их присутствия — и как свидетелей, и как духовной поддержки, если демон окажется слишком силён. Кроме того, если экзорцизм затянется надолго, например, на сутки и более, они будут сменять его самого и меняться между собой.
На кафедре перед Базилио лежала раскрытая книга с текстом Rituale Romanum. Убедившись, что всё готово, он начал с молитвы, призывая благодать Божью и защиту от зла. Святой водой он окропил и помещение, и одержимого, и даже собратьев. Капли воды блестели на полу, словно роса на камнях.
После этого под сводами церкви зазвучали отрывки из Священного Писания: Псалмы, Евангелие от Марка. Голос Базилио звучал громко и властно, но с Франциско не происходило ровным счётом ничего. Мальчик только дрожал от смеси страха и голода, и испуганными глазами смотрел на отца, ища у него поддержки. Отец кусал губы, но сделать ничего не мог. Он только пытался как-то жестом или улыбкой успокоить сына.
Базилио после каждой молитвы спрашивал мальчика, как его зовут, но тот неизменно отвечал, что зовут его Франсиско Солано Лопес.
Через два часа исступлённых молитв, поддержанных братией, и бесполезных вопросов Базилио прибег к знанию тайному. Методика, переданная ему учителем ещё в годы послушничества, требовала точности: он велел Франциско закрыть глаза и представить лестницу, уходящую в темноту.
— Каждый шаг — после «Отче наш», — приказал он, прижимая ладонь ко лбу мальчика.
Голос священника стал монотонным, как стук метронома. Франциско шагал вниз, повторяя молитву. Сперва сбивчиво, потом автоматически. Его дыхание замедлилось, веки задрожали, пальцы вцепились в край скамьи. К десятому шагу он уже не слышал братии — только голос Базилио, ведущий его вглубь.
Когда мальчик обмяк, будто кукла, священник наклонился к его уху:
— Тот, кто сидит в этом отроке, именем Господа, говори!
Молчание.
— Кто ты и каково твоё имя?
Молчание.
— Франциско, ты слышишь меня. Задай мой вопрос ему!
Франциско очень тихим голосом, едва разборчиво, отвечает:
— Никого во мне нет. Я просто знаю чужие знания и помню чужую память.
— Хорошо. Найди в чужой памяти, как его зовут.
— Его зовут иВан Долов, — на выдохе сказал Франциско.
Один из братьев тут же начал листать книгу и водить по ней пальцем. А потом подошёл к пресвитеру Базилио и указал куда-то на текст. Лицо старого священника исказилось.
— Значит, Вайн несущий Боль (2).
Он захлопнул книгу и воззрился на мальчика как-то по-новому.
— Ну что же, Вайн. Мы с тобой ещё поговорим. Хочешь ты этого или нет, — пробормотал он и начал выводить подростка из того состояния, в котором тот пребывал.
Когда Франсиско стал осознавать реальность, его увели обратно в келью. Шаги парня были неуверенными, будто он только что проснулся. Братья-францисканцы шли рядом, напряжённые, как перед прыжком.
— Что там? — в нетерпении спросил Карлос, указывая на гримуар.
— Читай сам, — ткнул пальцем в книгу священник и отошёл от кафедры.
Карлос Лопес встал на его место и сначала взглянул на титульный лист. Там было отпечатано на латыни: «Pseudomonarchia Daemonum» Иоганна Вейера. Издано с дополнениями в 1608 году — Франкфурт-на-Майне (3).
Закладка указывала на текст:
«Вайн, — великий король и граф, он появляется как лев, восседающий на чёрном коне, и несёт в руке гадюку; он с радостью строит высокие башни, он разрушает каменные стены и возбуждает воды. По велению заклинателя он отвечает о скрытом, о ведьмах и о событиях настоящего, прошлого и будущего.».
Лопес бессильно опустил голову и
