Читаем без скачивания Две жены господина Н. - Елена Ярошенко

Перед цирковым шатром было устроено из досок и шестов нечто напоминающее наружную террасу, на которой кувыркались и кривлялись несколько клоунов и гимнастов, соблазнявших почтеннейшую публику посетить представление.

Зазывалы визгливо выкрикивали, подмигивая прохожим:

А вот богатый город Демьянов,Где каждый и сытый, и пьяный.Там, окромя кабака и заведенья,Куда ни взглянешь —Представленьена представленьи!На лугу стоят балаганы,Бьют в них в барабаны,Акробаты в небо сигают,А тигры пасть разевают.Гимнасты покажут сноровку,А наездники — джигитовку.Публика кругом ходит чистая,Суконная, форсистая.А вот и неважная,Холщовая да сермяжная.Еле-еле к нам пробивается,Зрелищем утешается…

На неприхотливого и не избалованного зрелищами Васю цирковые зазывалы произвели сильное впечатление.

— Ишь, щучьи дети, как складно выкрикивают, — завороженно прошептал он и замер у входа, любуясь трюками циркачей и встречая благодарным смехом каждую новую непритязательную остроту.

Глядя на восторженное лицо слуги, Дмитрий и сам не смог удержаться от улыбки.

В цирке Дмитрий сразу же столкнулся с приставом Задорожным.

— А, Дмитрий Степанович! Вечер добрый. Пришли к цирковым присмотреться? — заговорщицки спросил Тарас Григорьевич. — Я тоже. Думаю, с этим убийством нечисто… Может, кто из этих прыгунов тут замешан? Дело возможное! А вообще, Дмитрий Степанович, у меня волосы дыбом встают — что ж это делается такое на свете! Второй женский труп подряд. Светопреставление! И все в городе полицию винят, как сговорились, — бдительности, дескать, нет. Недоглядели! Но ведь на каждом углу по городовому не поставишь… А народ всякий страх божий потерял. Никто теперь греха не боится…

Цирковая программа шла своим чередом. Кувыркались на трапеции акробаты в блестящих лиловых трико; извлекал из цилиндра голубей, кроликов, шелковые платки и пышные букеты бумажных цветов фокусник Фуше; собачки, среди которых выделялись два грациозных пуделя в соломенных шляпках с бантами, под руководством молодой дрессировщицы танцевали и прыгали в голубой обруч…

Клоуны, в обычные дни позволявшие себе некоторые вольности вроде включенных в репризу политических шуток («Ну что, брат Андреас, после октябрьского манифеста свобода вышла!» — «Да в том-то и дело, голубчик Роберт, что вся свобода вышла, ничего не осталось!»), казавшихся многим чрезвычайно смелыми, на этот раз, помня, что среди зрителей находятся представители полицейских и судебных властей, решили не рисковать и шутить от греха подальше как-нибудь попроще.

— Ба! Господин Роберт! — кричал рыжий клоун. — А я смотрю — вы ли, не вы ли?

— Выли? Где выли? — переспрашивал белый клоун. — Я лично здесь не выл!

Непритязательная демьяновская публика хохотала до упаду.

Мисс Бетси выступала в конце первого отделения. Когда объявили ее номер, Дмитрий не сразу узнал в выбежавшей на арену цирковой артистке испуганную рыжеволосую девушку с заплаканными глазами, которая нашла утром на пустыре тело бедной кружевницы.

Лицо мисс Бетси, преображенное ярким гримом и волшебным таинственным светом, казалось вызывающе красивым, а короткое черное платье с пышной юбочкой, усеянной блестками, делало ее похожей на статуэтку.

Шталмейстеры подтянули на блоках канат под самый купол цирка. Девушка грациозно поднялась на семисаженную высоту, раскрыла два японских веера и смело ступила на канат. Музыканты заиграли венский вальс. Быстро переступая ногами и балансируя веерами, мисс Бетси пританцовывала на страшной высоте.

У Дмитрия замирало сердце — он заметил, что девушка работает без страховки. Ему вдруг подумалось, что оттуда, сверху, зрители кажутся Бетси совсем крошечными и лиц она не различает и даже не думает о том, что у сидящего на лучших местах судебного следователя Колычева от страха за нее кружится голова…

— Хороша у них танцовщица, правда, Дмитрий Степанович? Ловкая такая девка! Ишь, выплясывает на канате! И как только не боится? С такой высоты вниз, не дай бог, рухнешь, так, поди, и костей не соберешь. А ей хоть бы что, только веерочками машет. — Василий не отрываясь смотрел на мисс Бетси и время от времени невольно вскрикивал, когда казалось, что девушка может потерять равновесие.

Музыка вдруг стихла. Бетси в полной тишине выполняла наиболее сложные трюки на середине каната. Зрители, затаив дыхание, следили за каждым ее движением.

— Allez! — вдруг отчаянно выкрикнула в высоте девушка, перекувырнулась и повисла, раскачиваясь вниз головой над ареной.

Весь цирк как один человек ахнул и шумно выдохнул. Бетси, подтянувшись, снова встала на ноги и дотанцевала на канате свой вальс с веерами.

Музыканты заиграли бешеный галоп, а Бетси, спустившись вниз, уже раскланивалась на арене под сумасшедшие аплодисменты.

— Ой, ловка девка! — восхищенно крикнул Вася, отбивая ладони. — Ничего не скажешь, этак-то не всякая сможет!

Дмитрий подозвал торговку с корзиной цветов, стоящую в проходе, сунул ей деньги и свою визитную карточку и велел отнести все цветы мисс Бетси. Торговка, вне себя от радости, что удалось разом продать весь товар, начавший было увядать на жаре, сломя голову понеслась исполнять поручение судебного следователя.

Выступление борцов, которого так жаждала демьяновская публика, ожидалось во втором отделении. Колычев подумал было: а стоит ли оставаться в цирке и смотреть эту борьбу по римско-французским правилам? Дмитрий никогда особо не любил наблюдать выступления борцов, да к тому же после номера Бетси никаких новых впечатлений ему уже не хотелось.

Но уйти с представления и обидеть артистов было неловко. Колычев терпеливо дождался, пока один из борцов, коротконогий, приземистый, с бычьей шеей, которая ровно, без всяких изгибов переходила в плечи, уложил на лопатки своего противника, более молодого, стройного и изящного и потому пользовавшегося у зрителей, особенно у дам, явно большей симпатией.

Исход поединка оставил Дмитрия равнодушным. Колычев даже в самые драматические моменты отвлекался, снова и снова представляя себе тоненькую девушку на канате под куполом и мелькавшие в ее руках яркие веера…

Приглашая утром мисс Бетси и директора цирка в ресторан, Колычев и сам еще не знал, какой радостью окажется для него новая встреча с красавицей-гимнасткой. Как удачно, что утром ему вдруг пришло в голову устроить этот ужин, теперь бы Дмитрий не посмел вот так, запросто пригласить мисс Бетси в ресторан.

После представления Дмитрий отправил Василия за извозчиком, а сам прошел к цирковым фургонам, где его уже поджидали Бетси и господин Арнольди.

Бетси успела смыть с лица грим и была одета в скромное, но очень изящное темное шелковое платье, украшенное ниткой жемчуга. Так одевались барышни в Петербурге, в провинции девицы предпочитали наряды побогаче и попестрее…

Этот новый, уже третий по счету, облик девушки понравился Дмитрию больше всего. Он признался сам себе, что мисс Бетси выгодно отличается от демьяновских красоток и что он давно мечтал встретить именно такую девушку, как она.

Василий довольно быстро вернулся с извозчиком, получил «на чай» и отправился домой. А Дмитрий повез новых знакомых ужинать.

Рестораны в ярмарочные дни были обычно переполнены, но для господина Колычева владелец «Гран-Паризьен» Федул Терентьевич Бычков (считавшийся полгода назад главным подозреваемым по одному крайне неприятному уголовному делу и только благодаря проницательности молодого следователя превратившийся из подозреваемого в свидетеля) нашел удобный столик.

В ресторане Бетси понравилось, но она почти ничего не ела, объясняя, что для канатоходки каждый лишний фунт веса может оказаться смертельным. Зато толстяк Арнольди от души уплетал за двоих.

— Мисс Бетси, вы не боитесь работать без страховки на такой высоте? — поинтересовался Дмитрий. — У меня сегодня просто сердце замирало от страха за вас.

— Нисколько не боюсь. В этом и есть вся соль моего номера, господин Колычев. Публика, вероятно, надеется, что когда-нибудь я упаду, а они получат незабываемое зрелище. Если бы у зрителей сердце не замирало от страха, никто из них и не захотел бы смотреть, как я машу веерами.

Колычев собирался поначалу как-нибудь подвести разговор к утреннему происшествию, к найденному Бетси телу убитой девицы и расспросить циркачей, не видели ли они накануне ночью чего-нибудь необычного, не встречали ли на пустыре чужих людей, не слышали ли криков, шума борьбы… Но потом решил не осквернять прекрасный вечер разговорами об убийстве.