Арем, почти прибыли!
И я повалилась на печь, где уже не было подушки – она свалилась и осталась кому-то в мире мертвых.
* * *
Дороги и пути Великоземельной Единой империи
Утром я представляла собой забавное зрелище – глаза красные, веко подергивается, волосы дыбом, но таким дыбом, которое не вверх, а назад, кожа белая, тело задеревенелое. Ничего удивительного, что, едва подъехали к порубежникам, десятник, проверяющий верительные грамоты Емели, указал на меня и произнес:
– Этот груз в списке не значится.
– Так это не груз, пассажирка, – пояснил Емельян Иваныч.
Десятник глянул на меня, я на него, десятника передернуло, и, подавшись к Емеле, он громким шепотом спросил:
– А оно живое?
– Да живая, – отмахнулся рыбак.
– А молчит чего? – удивился порубежник.
– Так всю ноченьку орала, притомилася, – был предельно откровенен Емеля.
Мой глаз задергался сильнее.
Десятник еще раз глянул на меня, покачал головой, но нашу печку пропустил. Так что, миновав порубежный пост, мы покинули границу, и печка неспешно поехала по свободным территориям.
– Эй, девка, поспала бы, – предложил мне Емеля.
Едва не прокляла, от души и с чувством!
А потом отвлеклась на природу Свободных земель. Прежде эти земли носили название Долина Чертополоха, но это было давно, до того как наш Игорон Сильный начал политику завоеваний. Возвысив бога Грома над всеми, он породил культ войны и сделал боевых магов привилегированным классом поначалу княжества, а после и Великоземельной Единой империи. Мне повезло родиться уже после эпохи завоеваний, и, как все молодое поколение, я гордилась нашей необъятной родиной, в которой пропагандировалось равенство для всех… ну, кроме боевых магов, те как были самые крутые, так и остались.
Тьфу на них!
Но плевать, конечно, не стала, куда ж тут плевать, если повсюду самый что ни на есть реликтовый чертополох! Метра четыре высотой, цветущий, колючий настолько, что в свете поднимающегося солнца иголки сверкают, и совершенно безжизненный – здесь не селились даже черти.
По Свободным землям мы ехали часа три, затем поднялись в гору, и еще несколько часов ходу по извилистым горным дорогам, чтобы вскоре увидеть раскинувшееся до горизонта море!
– Ох, красотень-то какая, – восторженно прошептала я.
– А то, тут знаешь, какие рыбы водются? – завелся Емеля.
И все, путь был испорчен красочным описанием видов, вкусов и размеров рыбы. Решила, что с этого дня никакой рыбы есть не стану вообще.
А потом дорога вильнула, уходя от морского берега вглубь открывшейся холмистой местности, и мы свернули, чтобы начать путь между двумя высокими зелеными холмами, откуда доносилось журчание водопадов, пение птиц, чей-то отдаленный смех. И тоже так красиво, что сердце замирает. Даже не ожидала подобных пейзажей в Свободных землях, думала, тут везде разруха и чертополох, а сам университет отщепенцев всея империи страшный, заброшенный, в трещинах и мхе. А, и еще тут змеи ядовитые везде ползают.
И как же я ошиблась!
Это был великолепный огромный дворец из голубого гранита! Островерхие башни, высокие стены, по которым вот точно можно было гулять, четыре озера, окружающие университет, цветущие сады, радуга над всем учебным комплексом! Да я чуть не завизжала от восторга! Да это же чудо! Самое натуральное и сказочное! Да если бы я раньше знала!
– Да-а-а, красотень, – согласился Емеля, – строили-то эльфы.
– Уау! – больше слов не было.
И это Университет вредной магии?! Вот это вот?!
– Это мы с главного входа подъезжаем, – начал посвящать меня Емельян Иваныч, – потому что ты поступать будешь, а вот коли бы из налоговой да с проверкой, я бы с другого конца завез, а тама виды ух – огонь из земли прорывающийся, змеи с дракона размером, стены черные, закопченные, призраки наглые.
– Хм, – откровенно говоря, я удивилась. – А еще какие-нибудь входы есть?
– А как не быть? – удивился Емеля. – Для водников вход с моря, подводный, для воздушников – верхний, для тех, кому от ворот поворот, им справа подъезд, для гостей, кто к студентам намылился, – слева.
Сижу и ушам своим не верю. Нет, если тут все так, надо писать в школу, пусть остальных ведьмочек присылают, правда… Диплом магистра Вредительства – он же вообще нигде не котируется, с таким в приличное место не устроишься.
Но чем ближе мы подъезжали, тем больше восторга в душе вызывало это учебное заведение. И трепет какой-то. Помнится, когда я поступала в межрасовую академию, там тоже потрясное здание было – белый мрамор, переходы в ста метрах над землей, башни, вспарывающие облака, но ощущения чуда не возникало. Да, красиво, да, архитектура в стиле ангелов и эльфов, но вот сказочности не было. Но я все равно недели три проревела, когда провалилась на вступительных. Потом дядя помог поступить в Керимскую ведическую школу, и, несмотря на то, что в ней ни пафоса, ни мраморных башен не было, там оказалось как-то уютно и по-домашнему приятно, мы любили преподавателей, они души не чаяли в нас… Да, хорошо было. Но я очень рада, что и теперь будет все вроде бы очень даже неплохо. По крайней мере, УВМ мне с первого взгляда понравился.
Однако я даже представить себе не могла, что со второго взгляда я в него просто влюблюсь!
Мы проехали по хрустальному мосту через озеро, покрытое цветущими кувшинками, вместе с Емелей радостно помахали резвящимся русалкам, но моя улыбка несколько померкла, едва одна из хвостатых крикнула:
– О, новая кикимора! А где грибочек потеряла?
После этого я занялась прической. Космы пригладила, лицо кое-как рукавом обтерла. Нет, у меня все было: и гребень, и платки, но все находилось в сундуках, а сундуки в печи. Так что к воротам, огромным, кованым, подъезжала все такая же страшная, а вот только приехали…
На воротах оказалось изображено лихо одноглазое! Да не простое, а с тремя огненными мечами в руках, которые над головой чудища и скрещивались. Странненько. Нет, я все понимаю, кроме одного – а каким макаром он третий меч держал?
На этом странности только начались, ибо, едва ворота открылись, к нам запрыгал черт. Запрыгал. Черт!
Нет, опять же, я все понимаю, сатиры в последнее время в моде и все такое, но прыгающее к нам полуголое рогатое создание сатиром не являлось. Это был черт! На каблуках, имитирующих копыта, в меховых трусах, округляющих бедра и прячущих хвост, с гладко выбритыми грудью, плечами и спиной, но островками торчащей из подмышек растительности, с рогами, явно нахлобученными на его собственные, и круто завитым париком.
Так вот это нечто пропрыгало по сверкающему, словно покрытое льдом озеро, двору, кривовато поклонилось нам и пропело тоненьким голосом:
– Зло пожаловать в обитель вредоносной магии, разврата, шабаша, анархии и лени!
Я испытала некий шок, вследствие чего севшим голосом поинтересовалась:
– А сатир где?
Чертик как-то разом скуксился, испуганно оглянулся на главный вход, понизил голос до шепота и затараторил:
– Да что я виноват, что ли? Я ему сразу сказал – винцо на поганочках настояно, кикиморы одолжили, а он: «Жажда у меня, жажда» – и выпил. С первого глотка его и вырубило, бегает теперь по саду, жар-птицу изображает, а мне декан, коли узнает, хвост в ж… в смысле куда не надо запихает…
В моей душе впервые шевельнулось что-то сродни жалости к черту. К черту?! Бр-р! Этот университет уже плохо на меня влияет. Однако под влиянием чувств я и сказала:
– Молочка ему после селедки, и бегать вмиг перестанет, а там уж за два часа очищения и хмель пройдет.
Чертик присмотрелся ко мне, кивнул, развернулся и поскакал прочь, да шустро так.
Сурровенько тут, если чертей – и тех запугать умудрились.
И это было только начало – распахнулись входные двери, в проходе показалась пьяно пошатывающаяся ведьма в черном балахоне, которая, глянув на меня, сходу спросила:
– Абитуриентка?
Заробевшая я слезла с печи, сделала реверанс и скромненько ответила:
– Да.
– Ненавижу! – в сердцах сообщила ведьма, всем своим видом демонстрируя, что ненавидит конкретно меня. – В «неудах» сгною! Ночами пахать заставлю! Зубрить, как помесь эльфийки с ангелом, будешь! Зло пожаловать, отребье!
И, развернувшись, ушаталась обратно.
– Э-э-э, – протянул Емеля.
Черт, а если так подумать, лорд Тиаранг не так уж и плох. И опять же, диплом АБМ очень даже в империи котируется, как закончу, пойду в войска служить, зарплата там знатная…
– Чего встала?! – раздался вопль ведьмы. – Шевели копытами, бестолочь тугодумная!
Я испуганно замерла.
И тут ведьма как заорет:
– ЖИВО СЮДА!
И меня как подорвало, остановилась я только возле ведьмы, которая, недовольно постукивая ногтями по створке открытой двери, с ненавистью ждала меня. А стоило подойти, прошипела:
