теряется яркость зелено-черных стен здания. Проверив время на часах, Том чертыхается.
Слишком рано. Солнце зимой садится так быстро, опускается стремительно, не оглядываясь назад, словно больше не может выносить вида Нью-Йорка. И других заставляет спешить так же. Дело в том, что первую порцию виски Том выпил обстоятельно, но проявил небрежность со второй, не уделив ей должного внимания.
Первый стакан вечера следует смаковать как минимум полчаса, это важно.
А вторым нужно наслаждаться по крайней мере двадцать минут, это тоже важно.
Третий же…
– Достаточно, – оборвал Том сам себя.
Эдди Адамо еще не пришел в бар «Приют енота». Еще не объявился тут в своей застегнутой на все пуговицы рубашке, не сверкнул своей крысиной улыбкой, не показал всем свои слишком маленькие уши под темными-темными волосами. Подонок теперь торгует грошовыми обручальными кольцами и поддельными часами «Ролекс» в ювелирном магазине в пяти кварталах отсюда, который выдавал себя за импортера бриллиантов, но на самом деле экспортировал только чушь. Эдди задержится там на час из-за рождественского сезона, навязывая золотые цепи тем, кто вынужден перебиваться быстрорастворимой лапшой, чтобы выжить между подработками в сфере обслуживания, тем, для кого всё кулинарное разнообразие сводится к пакетам замороженного гороха.
Тем, кто похож на Тома.
Он резко втягивает сквозь зубы обжигающе холодный зимний воздух, только укрепляясь в решимости выстрелить прямо в каменное сердце Эдди Адамо, которого не волновало, что Бет была женой Тома. Эдди, который покупал ей выпивку и дарил подарки. Эдди, который похитил самое дорогое существо на свете, а устав от ее теплых улыбок и язвительных комментариев, убил и избавился от тела.
Эдди, который подсчитывал свои барыши и поздравлял себя с тем, что свел дух Рождества к покупке сережек с бриллиантами в десять каратов.
Эдди, из-за которого Бет никогда больше не вернется.
Том спросит его всего раз, спокойно и прямо, где он ее закопал. Если вообще закопал. Чтобы посетить место захоронения ее хрупких косточек и сообщить им о своей любви.
Если подонок сознается, где спрятал тело, события будут развиваться по одному сценарию. А если нет – то по совсем, совсем другому. Куда более драматичному. Том предпримет крайние меры прямо здесь, посреди толпы.
Он торопливо пересекает улицу и, чтобы не шнырять поблизости, когда появится Эдди, и не вызвать у того подозрения, оказывается перед витриной магазина. В стекле отражается изможденное бледное лицо с налитыми кровью глазами. Однако улыбки, которую Бет называла злодейской, когда хотела поддразнить, не видно и в помине.
Том поддается порыву и входит в книжный магазин, сунув руки в карманы.
Слева сидит за компьютером продавец и приветствует посетителя. Тот сдержанно кивает в ответ, четко обозначая, что не нуждается в посторонней помощи и заглянул внутрь лишь затем, чтобы немного согреться. Магазин, где Том прежде никогда не бывал в одиночестве, лишь с Бет под руку, напоминает библиотеку, рожденную в воображении ребенка, сидящего на коленях у Санта-Клауса. Вдоль трех стен от пола до потолка тянутся стеллажи, битком набитые книгами. В воздухе витает запах бумаги и дождливых январских ночей. Том знает, что многие экземпляры подписаны, потому что Бет рассказывала об этом. Мысли о ней оживили ее образ перед внутренним взором.
Она вышла бы из подсобного помещения, потирая руки, как вечно делала, когда радовалась, и, посмеиваясь себе под нос, произнесла бы: «Ты не мог бы поставить здесь кровать и остаться навсегда? И нам больше никогда не пришлось бы слушать музыку соседей из орущих динамиков через стену спальни».
В задней части магазина Том останавливается, пробегая глазами по корешкам книг. Нужно убить время из-за того, что он по глупости не уделил должного внимания чашке с виски, и из-за жадности Эдди, задержавшегося на работе лишний час перед праздниками. В отсутствие других занятий Том вытаскивает с полки сборник детективных историй, которые читал еще в детстве, пока прятался в библиотеке от школы, от дома и от кое-чего похуже.
В магазине стоят стулья, мягкие и удобные, будто приглашая посетителей просто брать книги и читать. Будто это воспримут как норму, а не как попытку сэкономить. Том начинает понимать, почему Бет так любила это место, почему всегда старалась заглянуть сюда, когда в квартире проводился ремонт или погода была не слишком приятной.
Сдавшись под напором скрипящих костей после долгих смен на ногах и скучных патрулирований – ведь работа охранника сильно отличается от захватывающих сцен погонь, которые показывают в кино, со смертельными сражениями и успешными задержаниями, когда несчастный работник службы безопасности сталкивается с язвительным террористом, щеголяющим британским акцентом, – Том усаживается на стул с книгой, пролистывает страницы с заголовками рассказов, находит тот, что нравился в тринадцать лет, и начинает читать. Обстановка в сюжете как раз соответствующая: праздничный сезон, с которым уже не терпится наконец распрощаться, а гениальный детектив размышляет над загадкой потерянной шляпы.
Он поднял ее и осмотрел в характерной для него вдумчивой манере, после чего проронил: «Сей предмет менее информативный, чем следовало ожидать. И всё же позволяет сделать несколько однозначных выводов, а также парочку с определенной степенью вероятности. Нет сомнений, что владелец шляпы был интеллектуалом. Причем довольно зажиточным в последние три года, хотя сейчас у него наступила черная полоса. А еще крайне дальновидным, пусть в нынешний период и в меньшей степени, чем прежде. Это указывает на моральный упадок, что вкупе с уменьшением благосостояния говорит о возможном дурном влиянии, вероятно, алкоголя. Не исключено, что данные факторы привели к охлаждению отношений с женой».
Том хмуро косится на минутную стрелку часов. Он с головой погрузился, втянулся в другую эпоху, с которой познакомился лишь благодаря мастерству писателя. Помнится, даже будучи бунтующим подростком, он не мог оторваться от книги, мечтая о курительной трубке и конных погонях по булыжным мостовым. Мягкое освещение лимонного оттенка в магазине навевает ощущение мерцания газовых фонарей или сальных свечей. Возможно, идея приняться за чтение любимого произведения была не такой уж разумной.
Но можно побыстрее завершить оставшийся рассказ и уже потом пересечь улицу. В конце концов, задача предстоит не такая уж времязатратная: всего один вопрос, один ответ и одна пуля.
Просто. Бесповоротно.
Том чувствует, как болезненно сжимается сердце, но решительно отмахивается от ощущения и завершает чтение короткой истории. Он вспоминает развязку, только добравшись до нее. Она оставляет приятное ностальгическое послевкусие. Затем он возвращает иллюстрированный сборник в твердом переплете на прежнее место на полке.
– Приятного вечера, сэр, – прощается продавец, когда посетитель минует его по пути к выходу.
Том не знает, что сказать.
