Читаем без скачивания Однокла$$ник, который знал все - Андрей Дышев

– А ты разве что-то понимаешь в физике? – нежно проворковала мне на ухо Зоя, едва не касаясь его губами.

«А ты думала, что только в сексе?» – мысленно ответил я ей. Стоило пару раз сказать Зойке откровенный комплимент, как она стала вести себя в моем кабинете как в собственной спальне.

– Да я в физике с детства души не чаю! – заявил я. – Трехкратный победитель межрайонных и общеевропейских физических олимпиад!

– Правда? – ахнула Зоя. – А я и не знала.

– Так-то, голубушка! – завершил я саморекламу и хлопнул ладонью по столу. – Все, извини! У меня сейчас важная встреча.

Зоя заметно приуныла и вышла. В фирме я слыл среди сотрудниц женихом номер один. Длинноногих «вешалок» у нас было предостаточно, выбирай не хочу. Работали у нас дочери военных, рабочих, бизнесменов, осужденных и даже негров. Но не было ни одной дочери академика, умеющей играть на скрипке. Потому мое сердце было закрыто для сотрудниц наглухо.

Так я и сказал Насте, когда мы, лежа в постели, курили и строили планы на будущее. В старую двухкомнатную хрущевку, доставшуюся мне от родителей, я Настю никогда не приглашал – там было слишком тоскливо. А в новой квартире все еще громыхал ремонт. Потому я использовал любой повод, чтобы заскочить к Насте в гости. Особенно мне нравилось бывать у нее в те вечера, когда профессор задерживался на симпозиумах.

– Мне придется снова ехать к Чемоданову, – сказал я.

– Зачем? – отрывисто спросила Настя, гася окурок в пепельнице.

– Научный руководитель требует какой-то абзац дописать.

– А сам не можешь? – то ли серьезно, то ли издеваясь, спросила Настя.

– Да там одни формулы Бельмондо фон де Фюнеса! На всю диссертацию всего два слова по-русски: «тема» и «содержание».

– Он может снова потребовать деньги, – предположила Настя.

– Ну дам я ему еще десять баксов, пусть подавится! – отмахнулся я.

Тут в дверь позвонили. Я почему-то почувствовал себя героем популярных анекдотов и едва не кинулся к шкафу. Настя накинула халат, нахмурилась и пробормотала: «Кого еще там принесло?» Она вышла и плотно прикрыла за собой дверь. Я одевался и смотрел в окно, за которым синели сумерки. Тут мне на ум пришел тихий и печально-лирический вывод. Я могу многое. Могу купить квартиру, сделать в ней евроремонт. Могу слетать с Настей в Египет, могу купить ей платье в самом дорогом и престижном бутике. Но никакие деньги не наделят меня способностью самолично написать и защитить диссертацию. А как, должно быть, прекрасен творческий процесс! Какой восторг, какой экстаз испытывает автор, когда слышит восхищенные отклики и признание силы своего ума! И он полон удовлетворения, полон сладкой усталости, и происходит удивительное единение личности с мировым научно-техническим прогрессом…

Я услышал за дверью приглушенные голоса – один женский, а другой мужской. «А какой общий метраж? – вещал женский голос. – А эти окна куда выходят, на север или на юг?» Настя что-то отвечала, но настолько тихо, что я не разобрал ни слова. «Окна у вас деревянные, – тараторила невидимая женщина, – а это плохо. Сейчас, знаете, пластиковые в моде!» – «Пластиковые мы всегда успеем поставить, – вторил ей мужской голос. – Главное, чтобы соседи нормальные были. Не заливают?» – «Так сколько вы за нее просите?» – перебил женский голос.

Настя ответила, но еще более тихо. Затем голоса стихли, а через минуту хлопнула дверь. Может, я чего-то не расслышал, но такие разговоры обычно ведутся при продаже квартиры. Этот вывод меня слегка обескуражил.

Когда Настя зашла в комнату, я ее первым делом спросил:

– Вы разве продаете квартиру?

– Они ошиблись, – ответила Настя, снова забираясь под одеяло. – Им на два этажа ниже… А ты не подслушивай!

– Я не подслушивал, – ответил я, пожимая плечами. – Но вы так орали, что дверь вибрировала.

Настя тотчас перевела разговор на другую тему, но это маленькое событие крепко запало мне в голову и не вываливалось оттуда, пока не произошло еще, на мой взгляд, более странное событие.

Я возвращался к себе домой, на старую квартиру, как запиликал мобильный. Было уже поздно для деловых звонков, и я нежно промурлыкал в трубку в полной уверенности, что это Настя:

– Да, малыш, слушаю тебя!

В трубке раздался шорох, скрип, затем незнакомый мужской голос произнес:

– К сожалению, это не малыш.

– А кто это?

Ошибки с абонентами на сотовой связи особенно неприятны, потому что за них приходится платить.

– Не отключай телефон, – посоветовал голос. – Я твой друг.

– Короче можно? – спросил я, испытывая не совсем приятные чувства от общения с незнакомцем, интонация которого не предвещала хороших новостей.

– Ты еще не защитился? – вкрадчиво поинтересовался голос.

У меня мурашки поползли по коже. «Началось!» – подумал я. Таким тоном мог говорить только человек, знающий о моих махинациях.

– Пока не защитился. Ты доволен? Еще вопросы есть?

«Неужели Чемоданов кому-то проболтался? – думал я. – Но он не знает номера моего телефона!»

– Еще никто не раскрыл твою аферу? – продолжал наслаждаться своей недоступностью и властью незнакомец.

– Укуси трубку и дерни кота за хвост, чтобы получить удовлетворение! – крикнул я и отключил телефон.

Настроение уже было испорчено. Неприятно, когда о твоей тайне узнает тот, кто не должен знать о ней. Вдвойне неприятно, когда не знаешь этого человека. Мне захотелось немедленно выяснить, как это могло случиться. Я набрал номер Насти.

– Настенька, – сказал я в трубку. Голос у моей любимой был сонным, кажется, я ее разбудил. – Вспомни, пожалуйста, ты никому не рассказывала про диссертацию?

– Про диссертацию? – вяло повторила она и наконец пробудилась окончательно. – Странный вопрос! Конечно же, никому! Я что – враг себе?.. А что случилось?

– Не волнуйся, – ушел я от ответа. – Просто мне так показалось.

– Не думай о дурном, – посоветовала Настя. – Никто об этом не может узнать. Да и кому это интересно?

«Вот ты и не права, – подумал я, отключая телефон. – Кому-то это показалось даже очень интересным… Неужели Чемоданову? Прибью физика!»

До самого дома я думал о возможных последствиях. Самое худшее, что мог сделать телефонный «друг», это настучать про меня Календулову. Но подтвердить, что диссертация написана не мной, мог только Чемоданов. А это не в его интересах.

Я окончательно успокоился на той мысли, что всесилие денег с легкостью уладит даже самый громкий скандал, какой мог бы вспыхнуть в научных сферах.

Глава 7

Собачка, которая чесалась

Надо ли говорить, с каким чувством я ехал к Чемоданову! Погода дополняла мое мрачное настроение. Как и в первый раз, не было ни снега, ни мороза. Грунтовая дорога раскисла, моросил мелкий дождик, щетки безостановочно размазывали по ветровому стеклу грязь. Машина переползала из ямы в яму, словно сытый и уставший от жизни хряк. В довершение всего по радио передавали исключительно гадкие новости. Я скрипел зубами от ненависти к Чемоданову, от которого был зависим. И меня уже не успокаивали мысли о том, что он, безусловно, талантливый ученый и прирожденный исследователь. Я знал одну простую истину: я вынужден идти на поклон к опустившемуся типу, пьянице и дегенерату.

Я уже выезжал из леса и видел тоскливые очертания заброшенного завода, как подал сигнал мобильный телефон. На дисплее значилось, что номер недоступен для определения. После вчерашнего разговора с незнакомцем я воспринимал не определенные звонки с затаенным раздражением.

– Слушаю! – ответил я, прижав трубку к уху, и по долгой паузе и шумному дыханию понял, что это снова «друг».

– Представь ситуацию, – шепотом говорил незнакомец. – Ученый совет принимает защиту, все аплодируют и поздравляют тебя. И вдруг кто-то громко говорит: «Он лжец! Он тупица и негодяй! Он присвоил чужой труд!»…

– Послушай, ты, моралист, – произнес я, мысленно проклиная изобретателя телефонов. – Представляешь, как тебе будет больно, когда я тебя найду?

– А зачем меня искать? Я рядом. Можно сказать, что я сижу в тебе. Я твоя совесть…

– Тритон ты болотный, а не совесть, – ответил я. – Чего ты добиваешься? Денег хочешь?

– Ты думаешь, совесть продается за денежки?

Мне показалось, что я уловил знакомые нотки Чемоданова. Неужели это он? И тотчас у меня родилась азартная идея поймать этого засранца с поличным. Я уже подъезжал к поселку, уже видел в тумане абрис его дома. Надо было любой ценой удержать «друга» на связи.

– Давай поговорим по-хорошему, – мягким голосом сказал я. – Почему ты считаешь, что я не имею права купить продукт чужого труда?

– Не-е-ет, – с укоризной прошептал «друг». – Ты его не просто купил. Ты объявил себя его создателем. И потому боишься разоблачения. Ибо это стыдно – неучу рядиться в мантию ученого…

Я въехал во двор, заглушил мотор и, стараясь не производить лишнего шума, вышел из машины. Сигнализация тихо пискнула, но мой оппонент, по-моему, не обратил на этот звук внимания.