рваную полосу на его горле, услышала слабый шелест деревьев вокруг себя... и поняла, кто, если не как.
Слезы превратили лунный свет в множество мерцающих звезд, но сквозь них она видела мужчин с клинками – дюжину, не меньше. С холодным лицами и глазами, одетые в темное они стремительно разделились и окружили ее, образовав кольцо вокруг камней Места.
В порыве сердечной ярости Голубка обрушила на них огонь – или попыталась это сделать. Ее магия конечно же разбушевалась, превратившись в искры, которые разлетелись в насмешливом звоне колокольчиков и безвредно унеслись в деревья, а мужчины в темных одеждах ухмыльнулись, глядя на нее.
Они все еще расходились, каждый мужчина все дальше от другого, и смеялись над ее яростными рыками. Голубка попробовала еще одно заклинание, но оно оказалось еще более слабым, чем первое.
После этого она не могла придумать ничего другого, кроме как наблюдать, как убийцы замыкают свое кольцо. Затем, по резко прозвучавшему приказу – откуда он исходил, она не могла уловить – все они сделали шаг к ней.
Там они остановились, глядя на нее с ухмылками, в которых не было ни капли милосердия.
Голубка сглотнула, поборола желание запустить в них еще одним заклинанием, которое окажется бесполезным, и заставила себя погрузиться в свой разум... вниз, в теплое, гудящее, вечно ждущее сияние Плетения. Там она бросила безмолвный клич в сторону невидимого дома:
– Дядя Эл! Шторм! Дядя Эл! Помогите, помогите, или я умру!
С этой мольбой она послала блеск кинжалов, на которые она смотрела и обернула ее звоном настоятельной просьбы, чтобы показать опасность, с которой она столкнулась.
И ждала, дрожа от страха и горя, мертвое лицо Андура было так близко от нее, надеясь, что люди с кинжалами продолжат ждать – чего бы они ни ждали.
Снова прозвучал резкий приказ, и кольцо сжалось еще на один шаг, ноги в сапогах в унисон ступили на камни, на которых она сидела на коленях.
И тут они снова остановились.
Что-то зашевелилось в глубине души Голубки, чуть не задушив ее, и она не смогла скрыть тревогу. Эта суматоха была не по ее вине, не...
Затем что-то пронеслось сквозь деревья, увлекая за собой вихрь из измельченных листьев, и стремительно полетело прямо на нее.
Словно сокол он пронесся над головами убийц, на кратчайшее мгновение поймал лунный свет, а затем с трудом взлетел в воздух, подхваченный дикой магией Места, и беспомощно рухнул перед ней на камни: запыхавшаяся босая Шторм.
Как будто именно этого и ждали люди с кинжалами, они бросились вперед неистовой волной темной одежды, сияющих ухмылок и стали.
Лаэраль выгнулась дугой и впилась ногтями в освещенный луной воздух, растеряв свою напыщенность в диком вздохе с вытаращенными глазами, когда мысленный голос Эльминстера врезался в ее голову.
НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВЛЯЙСЯ ТУДА, ЧТОБЫ СРАЖАТЬСЯ ЗА ЖИЗНЬ ГОЛУБКИ. МНОГО ЛЮДЕЙ С КИНЖАЛАМИ. ПОРАЗИ ИХ ЗАКЛИНАНИЯМИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ДИКОЙ МАГИИ.
Младшая из трех сестер, находившихся на попечении Эльминстера, пошатнулась и зажмурилась от вспышки боли, заполнившей ее голову. Дядюшкины телепатические слова не были мягкими.
Однако у нее хватило гордости и силы выпрямиться в дерзкой позе, вздохнуть, закатить глаза и спросить:
– Значит, высочайшая и могущественная госпожа твердолобая Голубка наконец-то вляпалась в нечто неподвластное ей, да? Надеюсь, ты позволил ей помучиться достаточно долго, чтобы она чему-то научилась?
ДА. И НЕТ. ИДИ!
Приказ Эльминстера был мысленным криком, от которого Лаэраль упала на колени. Она закусила губу и беспомощно задрожала на пару вдохов, а потом надулась, выпрямилась и сказала луне над головой:
– В отличие от моей сестры Голубки, я не собираюсь ослушаться только ради забавы. Это так по-детски.
Голубка оставила бедного Андура под стремительными ногами мужчин впереди, развернулась и бросилась в другую сторону. Кинжалы вонзились в нее – она собиралась умереть – она...
Грохот в ее голове перерос в темный, нарастающий гром в теле, сотрясающем в своем неумолимо приближающемся потоке.
Она закричала, или ей показалось, что закричала, когда что-то вырвалось из нее, на мгновение ослепив. Шторм застонала от боли где-то позади нее, затем...
Убийцы прямо перед Голубкой повалились, словно у них подрезали ноги, из их дергающихся ног поднялся темноволосый бородатый человек, который был – да-да – дядей Эльминстером, и деловито вонзил кинжал в шею воина слева от него.
Бешеный рывок Голубки привел к тому, что она врезалась прямо в конвульсирующие тела павших убийц. Они были твердыми, тяжелыми и вонючими, и она заскользила вперед по тому, что могло быть только кровью, и остановилась, окруженная вонью смерти и темной кучей мертвецов.
Кто-то изрыгнул кровь и мучительный стон там, где дядя Эл орудовал своим кинжалом, а затем Голубка услышала, как двое мужчин застонали от боли, почти в унисон, словно в них обоих глубоко вонзилась острая сталь.
Она вскочила на ноги, дико озираясь в поисках оружия, и увидела, как Эльминстер опустился на камни, хватаясь за бок и едва не столкнувшись лбом с воином, делающим то же самое. Они проткнули друг друга!
Другие убийцы также спешили нанести удар дяде Элу...
Над всеми ними пронеслось заклинание, стремительная дуга молнии, которая в мгновение ока превратилась в поток безвредной воды. Кто-то выкрикнул изумленное проклятие, переросшее в вопль боли, когда Шторм рухнула навзничь на усыпанные трупами камни. Ее ладони все еще мерцали после бесполезного заклинания, и она со всей силы ударила ногой в промежность убийце.
Один из нападавших на дядю Эля повернул голову, чтобы посмотреть, что делает Шторм, и это дало Голубке достаточно времени, чтобы увидеть и схватить упавший кинжал. Другой убийца наклонился вперед, чтобы злобно нанести ей удар, и с легкостью рассек ей плечо.
Разрубленные остатки легкого платья Голубки спали до пояса, и она в отчаянии покатилась прочь. Она продолжала катиться, расстегивая застежки своего пояса и снова поднялась, чтобы отбить кинжал убийцы в сторону, а затем ударила его по лицу кожаным корсетом.
Он вслепую нанес ей ответный удар, она поймала его руку с кинжалом и снова бросилась на камни, сильно извиваясь.
Он закричал, сломав кости, и выпустил свое стальное оружие.
Голубка схватила его и покатилась, по ходу избавляясь от остатков платья, запутавшихся на ее шее. Потребовалось всего мгновение, чтобы сорвать его и с размаху запустить в лицо другому убийце, а затем перерезать ему горло, как это сделали Андуру.
Горячая кровь брызнула на ее
