шагу не ступал без своей эскадры, относившейся к 14-й группе эскортных авианосцев.
В сущности, «Улисс» и прежде не оставался в одиночестве. За ним по пятам бродила смерть. Стоило ей костлявым своим перстом указать на танкер, как раздавался адский грохот взрыва; едва касалась она транспорта, как тот, надвое перешибленный вражеской торпедой, шел ко дну с грузом военного снаряжения; прикасалась к эсминцу, и тот устремлялся в свинцовые глубины Баренцева моря. Указывала курносая на подводную лодку, и та, едва всплыв на поверхность, расстреливалась орудийным огнем и камнем падала на дно: тогда оглушенная, онемевшая от ужаса команда молила лишь об одном — о трещине в прочном корпусе лодки, что означало бы мгновенную милосердную кончину, а не мучительную смерть от удушья в железном гробу на дне океана. Повсюду, где возникал «Улисе», появлялась смерть. Но смерть никогда не прикасалась к нему. Он был везучим кораблем, кораблем-призраком, и Арктика служила ему домом родным.
Призрачность эта была, конечно, иллюзией, но иллюзией рассчитанной.
«Улисс» был спроектирован для выполнения определенной задачи в определенном районе, а специалисты по камуфляжу дело свое знали. Особая арктическая защитная окраска — ломаные, наклонные диагонали белого и серо-голубого цвета плавно сливались с белесыми тонами водных пустынь.
По одному лишь внешнему виду «Улисса» всякий мог определить, что корабль этот создан для севера.
«Улисс» был легким крейсером, единственным в своем роде. Водоизмещением в 5500 тонн, он представлял собой модификацию знаменитого типа «Дидона», предшественника класса «Черный принц». Длиной в сто пятьдесят метров при ширине всего в пятнадцать на миделе, с наклонным форштевнем, квадратной крейсерской кормой и длинным, в шестьдесят метров, баком, оканчивающимся за мостиком, «Улисс» был стремительным, быстроходным, подтянутым кораблем. Вид у него был зловещий и хищный.
«Обнаружить противника, вступить в бой, уничтожить». Такова первая и главная задача боевого корабля, и для выполнения ее, причем как можно более быстрого и эффективного, «Улисс» был превосходно оснащен.
Наиболее важным фактором, необходимым для обнаружения цели, являлись, естественно, люди. Вэллери был достаточно опытным боевым командиром, чтобы знать цену неусыпной бдительности наблюдателей и сигнальщиков. Ведь человеческий глаз — не механизм, где что-то может заесть или сломаться.
Естественно, широко использовалось радио; единственной защитой от подводных лодок был гидролокатор.
Однако наиболее эффективное средство обнаружения противника, которым располагал крейсер, было иным. «Улисс» представлял собой первый корабль в мире, оснащенный современной радиолокационной аппаратурой. Установленные на топах фок-и гротмачты денно и нощно вращались радарные антенны, неустанно прочесывая горизонт в поисках врага. В восьми радарных помещениях, находившихся ниже, и в пунктах управления огнем зоркие глаза, от которых не могла ускользнуть ни малейшая деталь, неотрывно следили за светящимися экранами радиолокаторов. Надежность и дальность действия радара казались фантастическими. В душе полагая, что преувеличивают, изготовители заверили, что радиус действия поставляемого ими оборудования составляет сорок — сорок пять миль. Между тем во время первых же испытаний радарной установкой был обнаружен немецкий «кондор», находившийся на расстоянии восьмидесяти пяти миль и впоследствии сбитый «бленхеймом».
Вступить в бой — таков был следующий этап. Иногда противник сам шел на сближение, чаще — приходилось его искать. И тогда необходимо было одно — скорость.
«Улисс» был необыкновенно быстроходным кораблем. С четырьмя винтами, приводимыми в движение четырьмя турбинами Парсонса — две были установлены в носовом, две в кормовом машинном отделении, — он развивал скорость, какой не могли достичь многие другие корабли. Согласно тактическому формуляру, она составляла 33,5 узла. Но на ходовых испытаниях у Аррана, задрав нос и опустив, словно гидроплан, корму, крейсер, дрожа всеми заклепками и вздымая на три метра над кормовой палубой фонтаны воды, прошел мерную милю с неслыханной скоростью — 39,2 узла. А «дед» — инженер-капитан третьего ранга Додсон, многозначительно улыбаясь, заявил, что «Улисс» не проявил и половины своих возможностей. Окажись, дескать, рядом «Абдиэл» или же «Мэнксман», «Улисс» показал бы, на что способен. Но поскольку ни для кого не составляло секрета, что скорость хода этих знаменитых минных заградителей достигала 44 узлов, то обитатели кают-компании вслух называли заявление стармеха хвастовством, хотя в душе не меньше Додсона гордились могучими машинами крейсера.
Итак, обнаружить противника, вступить в бой, уничтожить. Уничтожение противника — такова главная, конечная задача военного корабля. Взять вражеский корабль или самолет на прицел и уничтожить его. «Улисс» был хорошо оснащен и для этой задачи.
Он имел четыре двухорудийные башенные установки: две башни на носовой, две на кормовой палубе. Скорострельные пушки калибром 5,25 дюйма могли с одинаковым успехом поражать как надводные, так и воздушные цели. Управление огнем осуществлялось с командно-дальномерных постов: главный находился в носовой части корабля, за мостиком и чуть выше его, а запасной — на корме.
Все необходимые параметры — пеленг, скорость ветра, дрейф, расстояние, собственная скорость, скорость хода противника, курсовой угол — поступали в гигантские электронные вычислительные машины, установленные в центральном посту, этом сердце корабля, которое, странное дело, находилось глубоко в утробе «Улисса» — значительно ниже ватерлинии. Там вырабатывались и автоматически подавались на башенные установки лишь две величины — прицел и целик. Разумеется, командиры башен могли вести огонь и самостоятельно.
В башнях размещались орудия главного калибра. Остальные орудия были зенитными. На корабле имелось несколько многоствольных скорострельных установок калибром 42 миллиметра. Пушки эти были не слишком точны, но создавали достаточно плотную огневую завесу, чтобы отпугнуть любого воздушного противника. Кроме того, в различных частях надстроек были размещены спаренные «эрликоны» — точные, сверхскорострельные пушки. В опытных руках они становились смертоноснейшим оружием.
Арсенал «Улисса» дополняли глубинные бомбы и торпеды. Глубинных бомб было всего тридцать шесть — сущие пустяки по сравнению с противолодочным вооружением многих корветов и эсминцев. Причем в одной серии можно было сбросить не более шести бомб. Но каждая из них заключала двести килограммов аматола; прошлой зимой «Улисс» потопил две неприятельские подводные лодки.
Из двух трехтрубных аппаратов, установленных на главной палубе за второй трубой, стремительные и грозные, выглядывали торпеды в 21 дюйм диаметром, в каждой — заряд в 337 килограммов тринитротолуола. Но аппараты эти еще ни разу не использовались.
Таков был «Улисс». Наивысшее для своего времени достижение человека, апофеоз его стремления — слить воедино научную мысль и звериный инстинкт, чтобы создать совершеннейшее орудие разрушения. Это был великолепный боевой механизм до тех лишь пор, пока находился в руках надежного, сработавшегося экипажа. Корабль — любой корабль — таков, каков его экипаж, ничуть не лучше.
А экипаж «Улисса» распадался на глазах: хотя кратер вулкана был заткнут, грозный рокот не умолкал.
Первые признаки новой опасности появились
