Хотя Тупак Амару возлагал серьезные надежды на образованных и подготовленных в военном отношении креолов, которым он установил двойное жалованье в повстанческой армии, основной движущей силой восстания стала индейская беднота.
Узкоклассовые интересы обеспеченной прослойки меoтисов, креолов, а также индейской знати не совпадали с интересами индейской бедноты. Поэтому, приняв некоторое участие в движении на первом этапе, они затем стали отходить от него и даже поддерживать испанцев, что значительно ослабило повстанческую армию, ибо из нее ушли те, кто умел пользоваться огнестрельным оружием. Широкую пропагандистскую кампанию против Тупак Амару развернула церковь. Она не гнушалась даже искажением фактов и ложью. Сфабриковав против Хосе Габриэля Кондорканки обвинение в «осквернении храма» в Сангарара, священнослужители отлучили его и его сподвижников от церкви, чем нанесли непоправимый урон престижу повстанцев среди широких масс. Отцы церкви вооружали и экипировали на свои средства отдельные карательные отряды, натравливали верующих на восставших, угрожая божьей карой тому, кто вступит в их ряды. В первые же дни восстания его участники предприняли поход в ряд горных провинций. Они разорили столь ненавистные индейцам обрахе, захватили в виде трофеев имевшееся в них имущество. Под неожиданным натиском многочисленной народной армии в панике бежали богачи и представители администрации.
Учитывая активное участие в движении негров, Тупак Амару бросил колониальному обществу не только Перу, но и континента неслыханный по смелости вызов: 16 ноября 1780 г. в одном из воззваний он заявил о своей аболиционистской позиции. Тем самым Тупак Амару наметил тот курс, которым позднее пошли Боливар, Сан-Мартин и другие латиноамериканские борцы за национальное освобождение.
Колониальные власти охватила паника. Они почувствовали, что дело приняло серьезный оборот и могло стоить вице-королю его поста. В Куско была создана специальная военная хунта, которая получила для подавления восстания деньги и 1500 хорошо вооруженных солдат. Однако в первом же бою под Сангарара восставшие наголову разбили вражеские войска.
И тут Тупак Амару совершил одну из тяжелых ошибок, приведшую к роковым последствиям. Вопреки настояниям соратников, в том числе жены Микаэлы, считавших необходимым развивать дальше наступление на Куско — главный опорный пункт испанцев, он, проявив нерешительность, отложил осаду «города Солнца». Это позволило властям подготовить городские силы к обороне и получить значительное подкрепление из Лимы. Не оправдались надежды повстанцев и на восстание городской бедноты Куско.
Тупак Амару вместо того, чтобы пойти на Куско, предпринял поход в направлении Арекипы, а его родственник Диего Кристобаль двинулся в направлении ряда северо-восточных провинций. Обе кампании прошли довольно успешно.
В декабре 1780 г. Тупак Амару получил срочное донесение от своей жены, в котором она уведомляла его о продвижении значительных контингентов войск из Лимы в Куско. Микаэла вновь настаивала на штурме инкской столицы. На этот раз вождь повстанцев решил последовать совету своего верного помощника, но поздно: за сутки до того, как Тупак Амару появился на белом коне у стен города во главе 60-тысячной армии, королев ские силы вошли в Куско и заняли оборонительные позиции.
Не получив от горожан положительного ответа на ультиматум о добровольной сдаче в течение 12 часов, повстанцы начали осаду, вылившуюся в 10-дневные ожесточенные бои. В решающий момент, когда в воздухе уже витала их, казалось, неминуемая победа, Куско получил солидное подкрепление от группы касиков-предателей. Стремясь избежать бесполезной братоубийственной резни, Тупак Амару, к великому удивлению и ликованию горожан, отдал приказ об отступлении. Позднее Карл III пожаловал Куско титул «наипреданнейшего и верного города».
Окрыленные своим первым успехом, королевские войска перешли в наступление.
Отрицательно сказались на исходе восстания и такие факторы, как недостаток вооружения, нехватка опытных командиров, отсутствие прочной дисциплины в армии повстанцев.
Продвигаясь по следам армии Амару, испанцы оставляли на всем пути следования насаженные на колья головы захваченных в плен сподвижников мятежного касика. 6 апреля 1781 г. вождь восстания вместе с женой и двумя сыновьями стал жертвой предательства и попал в руки врага. Начались долгие дни изуверских пыток. Но ни церковникам, ни инспектору Арече не удалось вырвать из уст Тупак Амару ни одного признания.
Когда Арече пообещал смягчить наказание в случае, если пленник назовет участников, гордый касик, полный гнева и презрения, ответил: «Кроме меня и тебя, здесь нет других виновных. Мы оба, ты как угнетатель, а я как освободитель, заслуживаем смерти» [48].
В результате нестерпимых пыток узники не раз теряли сознание, и власти были вынуждены несколько свернуть намеченную ими обширную «программу» истязаний.
В майский день 1781 г., ставший последним днем в жизни руководителей восстания, по-особому ласково светило солнце. На центральной площади Куско собрались жители города и окрестных селений. Солдаты, выстроившись в каре, окружали несколько виселиц. Пленников на площадь выволакивали лошади, к которым они были привязаны длинными веревками.
Последней была казнена донья Микаэла.
После гибели Тупак Амару военные действия против колониальных властей продолжал уже упоминавшийся соратник и родственник касика — Диего Кристобаль. Ему даже удалось захватить обширные районы на юге страны. Однако испанцы, боясь дальнейшего размаха движения, опять прибегли к излюбленному методу — хитрости. Они предложили Диего заключить мир и объявили о широкой «всепрощающей» амнистии. Поверив в добрые намерения вице-короля, Кристобаль подписал в торжественной обстановке соответствующее соглашение и 27 января 1782 г. вручил свою шпагу испанскому главнокомандующему фельдмаршалу Дель Валье. Однако стоило индейцам из небольшого местечка Маркопата выразить свое недовольство по поводу злоупотреблений местных властей, как Диего Кристобаль был арестован под этим предлогом и вместе с матерью и группой соратников казнен 19 июля 1783 г.
Несмотря на поражение восстания Тупак Амару, трудно переоценить значение этого первого крупного революционного выступления на перуанской земле. Оно, сочетая в себе задачи национального освобождения и глубоких социально-экономических преобразований, значительно подорвало и без того довольно шаткие устои колониального господства Испании в Южной Америке, стало началом борьбы перуанцев за независимость.
