ЗАЗЕРКАЛЬЕ
Диавол учит нас изворотливости в слове, чтобы, когда спрашивают, не высказывать нам вины своей и чтобы, сделав грех, извернуться и оправдать себя.
Преп. Ефрем СиринЛожь всегда изобличает сама себя тем, чем думает повредить истине, а между тем истину обнаруживает яснее.
Свт. Иоанн ЗлатоустКак часто приходится слышать: “Помогите, запутался совсем, ничего не могу понять в жизни своей, всё идёт не так!” Что ж удивительного, если вся жизнь построена на лжи, на обмане себя, Бога и ближних? Люди не живут, а “кажутся”, им надо себя преподнести в должном виде, преподать... Обман, наслаиваясь, создаёт нам иллюзию бытия. Мы переходим в ирреальный мир, в “Зазеркалье”, а там совсем другие законы, порядки и властвует уже не Бог, а противник Его, отец лжи и обмана.
Если мы обратились к Богу, если хотим себя исправить и приготовить к блаженной вечности, то нам очень серьёзно надо задуматься. Ложь, обман, кокетство и наигранность, пустословие и смехотворство — всё это должно уйти из нашей жизни.
Сбросим с себя путы. Господу нужны свободные люди. Свободные от пороков и лжи, надуманности и лукавства. Всё, мешающее нам на этом пути спасительном ко Христу, надо отринуть.
Пристрастие к одежде, машинам, уюту и комфорту, которое не только не считается пороком, но и особо ценится, даже в церковной среде, — ещё одна разновидность обмана. Потеряна простота быта, внешняя “накрученность” отражает внутреннюю несобранность, бесцельность, раздробленность. Любопытная деталь: во Франции самая вычурная мебель была создана во времена тех Людовиков, которые отличались особой развращённостью нравов. Внутренняя пустота требует заполнения, и мы “заполняем” её чем-то внешним. Душа жаждет горняго, мы же даём ей дольнее!
В деревнях кое-где ещё можно встретить простые столы, сундуки и табуреты. В таком доме самое красивое — уголок с иконами: ленточками он украшен, полотенцами. Остальное убранство просто и функционально, и только расписная ложка или резной конёк на доме да наличники окон указывают, что хозяевам не чуждо восприятие прекрасного. Но они понимают, что красота более всего приличествует красному углу, а в остальном уместна сдержанность и скромность.
Много мне рассказывали о блаженных старцах Игнаше и Ванечке, известных в Петербурге, Новгороде и Пскове в 40—50е годы. С любовью передавали в народе случаи прозорливости и удивительные предсказания их. Особенно много я слышал о Игнаше. Маленьким мальчиком его исцелил от слепоты праведный Иоанн Кронштадтский и благословил на подвиг Христа ради юродства. К старости Игнаша опять ослеп, его всегда кто-то водил. Переходил он с прихода на приход, вразумляя и наставляя православных как раз в то время, когда священство боялось и слово сказать, так как многие батюшки только что возвратились из лагерей, отсидев кто восемь, кто десять лет. Быт странников был неприхотлив, прост и неприметен. Часто они и документов-то не имели, а Господь хранил их.
А матушка Мария Старорусская? Всю жизнь прожила, не имея ни своего угла, ни паспорта, ни пенсии, но многие были счастливы принять её в свой дом.
Нас же всё отвлекает от Бога, любая безделушка приводит в восторг. Что-то собираем, коллекционируем, достаем... Когда же молиться? Остановись, безумне человече, помысли о Небесном Царствии, воздохни о своей душе.
ГОВОРЯТ БЕСЫ
(Из записной книжки)— Многие каются, а от дел не отстают!
— Ненавижу, когда человек мужественно борется со скорбью. На душе кошки скребут, а он вида не показывает. Эта борьба мне крайне не нравится.
— Боюсь низших чином, но высшим духом. А высших чином, но низших духом — таких не боюсь.
— Я и под видом смирения внушаю гордость. “Смиряюсь”, когда предлагают в карты сыграть или пост нарушить...
— Ни в ком не замечаю борьбы с нами. Стоит вложить мысль греховную, как её тут же принимают и исполняют.
— Наш князь как даст нам задание, мы сразу идём исполнять, а вы пока раскачаетесь на повеления Божии...
— Если мы и допустим сделать доброе дело, то уж позаботимся, чтобы около него были совершены сотни и тысячи мелких грехов. Вот уж точек в хартии нашей наставим...
— Сейчас многие прямо с низших мытарств к нам в ад отправляются, за осуждение других (особенно священников и монахов). И чревоугодников много: все любят поесть и попить повкуснее. Они и не каются в этом; придут в храм, на лавочку сядут и говорят о мирском. У них и мысли нет, чтобы покаяться.
— Родители не отучают детей от худого, так до старости они и останутся в злых привычках.
— Во многих церквах я чувствую себя вольготно: там, где верующие разговаривают, ведут себя, как на базаре. У тебя я стою на второй ступеньке, дальше не могу войти. У о.П. я стою на улице, мне страшно даже к притвору приблизиться. У некоторых нерадивых батюшек, которые, например, выпьют да идут служить, я бываю и на краешке алтаря.
— Нравится мне, что сейчас многие совсем не говорят о Боге и Матери Божией, ни с батюшками, ни между собой. Одна плоть, ничего духовного, даже в храме о мирском болтают.
— Это мы внушаем, что антихрист уже родился.
— Мне нравится, когда священники без уважительной причины просят у архиерея перевода на другой приход.
— Даже через поминовение усопших кутьёй мы вводим в грех. Например, говорит вдова: “Помяни моего Ивана”. А Иван-то её повесился, или опился водкой, или умер в неверии.
— Мне бы хотелось, чтобы все верующие так говорили: “Молиться нет времени... В храм ходить некогда, дел много...” или: “Муж не пускает...” или: “Гости приехали...” Мы вам сколько угодно отговорок найдём.
— В моём плане первым пунктом значится: чтобы реже ходили в храм.
— Не люблю книг о святых отцах. Всё в них против нас написано. Мы день и ночь учим осуждать священников.
— Даже если с разрешения архиереев отпевают заочно самоубийц и опившихся, всё равно души их наши.
— Утешаюсь я тем, что не один страдать вечно буду, а повлеку за собой море людей.
— Терпеть не могу, когда священники на исповеди, объясняя и спрашивая, вытягивают грехи.
— Наши священники сбивают истинных священников, наши монахи сбивают истинных монахов, наши верующие сбивают истинных верующих.
— На высшем духовном уровне — благодарение Бога за искушения и скорби.
— Я пепла из кадила после Литургии очень боюсь от Херувимского ладана. 7
— Нравится мне, когда на клиросе ошибаются, когда случаются перерывы, молчание.
— Когда Страшный Суд будет, все встанут, возьмут свои кресты с могил и пойдут на суд. А те, у кого крестов не будет, как думаешь, куда пойдут?
— Ты хоть одного человека оскорби, чтобы он ушёл расстроенный! Вот тогда мне радость будет.
— Златоуста не люблю, он многих научил молиться.
— А! Грешите и каетесь? Всех бы вас разорвал!..
— Как мы отнимаем благодать, когда вы идёте из храма, особенно после причащения? Мы внушаем зайти к кому-либо или подсылаем человека с разговорами о мирском. Вот вы и идёте с мирскими мыслями, забыв о том, что слышали в храме. Так и отнимается благодать.
— Люблю любопытных, особенно в храме.
— Очень нравится общая исповедь! Я бы двадцать четыре часа в день ходил! Никакого греха не надо говорить и стыда не надо испытывать.
— Я внушаю оставлять всё “на потом”. Потом почитаете молитвы, потом — Евангелие, потом в храм сходите, потом и доброе дело сделаете. Если успеете.
— Все эти выписывания и переписывания из божественных книг, особенно святоотеческих, — ненавижу.
— Молитва задержания мне очень мешает осуществлять мои планы. 8
— Очень люблю непослушание. Хотя на волосок его — и то мне нравится!
