Читаем без скачивания Дневники Джинна - Кира Тигрис

– Конверт? Тут к нам приходили и, – промямлила я, виновато опуская глаза вниз, – в общем, Роки сейчас все объяснит!

Тимка, пытаясь что-то сказать, выплюнул в воздух мощную струю огня. Чирока, злобно рыча, мотал головой и небрежно тыкал лапой в мою сторону.

– Копытный тролль! – ругался Ник, подскакивая ко мне, – где конверт? Что там было?

– Ничего особенного! – оправдывалась я, сочиняя на ходу согласно обстоятельствам, – что-то вроде «рыжую надо проводить домой» и «не дружить с сомнительными тиграми»! И еще – «хотите точнее, платите больше»!

Ник недовольно проворчал что-то вроде «надо было скормить обоих орку». С моря донеслись очередные ругательства и громкий плеск волн. Всеобщими усилиями яхта была спущена на воду, пассажиры быстро втащили «горе-акулу» на борт и укатили прочь, оставив после себя кучу пены и дурацких мыслей. Трое русалок со звонким хохотом отправились следом, раскачивая лодку на волнах и забрызгивая ее пассажиров.

Тимка что-то промычал, выпуская в воздух клубы огня. Его рот был полностью забит сомнительными конфетами, челюсти лихорадочно работали. Он отошел к морю и принялся что-то быстро лепить из мокрого песка, не обращая на нас никакого внимания.

– Семь галлатов, как дракон слизал! Мои последние золотые монеты! – ворчал Ник, плюхаясь на песок, очевидно, имея в виду определенную сумму денег в неизвестной и, вполне возможно, не существующей валюте, – пять конфет-искорок, одна «Болтливая дюжина» и предсказание точностью в полтора галлата!

– Ничего себе «искорки»! Тимофей! Выплюнь эту гадость! – причитала я, боясь подойти к родному брату, – как я теперь покажу его родителям? Огнетушитель не прилагался?

Тимка, фыркая искрами, подбежал к Никитке, схватил его за руки и потащил к морю. Мы с Чирокой, недоумевая, поплелись следом. На мокром песке маленькими детскими ладошками была нарисована довольно забавная картина.

– Шабаш троллей? – улыбнулся Ник, Тимка отчаянно замотал головой, – как это нет? Вот костер, вот орк глотает гоблинов! Он, кажется, горит!

Я сразу обо всем догадалась, присела на корточки и быстро подписала открытку:

«С Днем Рождения, Ник!».

– Это ты задуваешь свечи на торте! – подсказала я, – современный импрессионизм!

Тимка захлопал в ладоши, Чирока завилял хвостом.

«Может быть, если у него будут ботинки, он станет добрее?» – вертелись в моей голове простые наивные слова брата. И тут меня посетила отличная идея: попробовать первой сделать что-то светлое, доброе. Я набрала в легкие побольше воздуха и запела «С Днем Рождения тебя, Ник», как если бы мы с ним дружили с детства. Мой голос дрожал и срывался, в паузах подвывал Чирока, виляя мокрым хвостом. Ник улыбался так широко, что, должно быть, у него заболели скулы. Карие глаза, огромные от удивления, мигом потеплели.

– Зачем ты это сделала? – шепотом спросил он, рассматривая меня, словно танцующего слона, жонглирующего белками, – мне никто никогда не пел! Тем более на День Рождения!

– Мне было не сложно, – важно ответила я, Тимка закивал белобрысой головой, – следующий раз твоя очередь!

С этого момента, сама того не желая, я начала одну из самых классных и нужных игр на этой планете с невероятно простыми правилами. Нужно было по очереди удивлять друг друга потрясающими сюрпризами, скромно дополняя словами «Мне было не трудно!».

– Подарки будут завтра, – пояснила я, протягивая ему лук и стрелы, – это все, что удалось спасти. Кстати, они забрали твою сушеную лягушачью лапку. Прости!

– Досадно, но ладно, – ответил Ник, щелкая пальцем по ожерелью из клыков, – зато у меня теперь вся сила и ловкость!

Я приготовилась его обнять, если он вдруг сам напросится, но, именинник, похоже, благополучно забыл об этой части церемонии.

– Вот! – в его протянутых ладонях лежала средняя по величине ракушка, переливаясь в вечернем солнце всеми цветами радуги, – можете слопать моллюска целиком!

– Спасибо, – поблагодарила я, понимая, что совершенно не заслужила.

В этот момент Тимка быстро схватил подарок и принялся скорей его открывать: колотить круглым камнем и сердито пыхать на него огнем. Но ракушка не поддавалась, и к Тимке тут же присоединился Ник.

– Нужен костолом и тиски! – ворчал Роки, принюхиваясь и облизывая нос.

– Вы все делаете не так! – я забрала ракушку, сама не зная, что предпринять, – может, окунуть в воду?

– Горячую? – Ник саркастически задрал вверх указательный палец и осторожно положил свой подарок в волны, – напомню, чтобы ты ее не забыла!

– Учат в школе, – пробормотала я, не решаясь признаться, что вспомнила это из диснеевской русалочки, где рисованные раковины оставались открытыми только под водой.

Чирока собирался что-то возразить, но так и не успел. Мы стали свидетелями весьма странного и невероятно громкого зрелища. Перед далеким городским пляжем на всей скорости рассекала волны подозрительно знакомая белая яхта, ее неустанно сопровождали три зеленоволосые фигурки русалок. Ник тут же громко пожелал перевернуться «трухлявому корыту». Однако, дело оказалось куда интересней.

Глава 5. Час от часу не легче

вечер, суббота, 30 августа

К лодке на длинной прочной веревке был привязан надувной матрац кислотно-желтого цвета. На нем, лежа на животе, неслась весьма объемная женщина, придерживая рукой остатки пестрого купальника. Пассажирка отчаянно визжала в ультразвуковом диапазоне, руки и ноги поднимали в воздух водопады брызг. Матрац грозился вот-вот лопнуть или перевернуться.

– Лекс вылетит из школы, как тролль из эльфятника! – радостно сообщил Ник, – прокатить на батуте кузину директора! Саму мадам Танк! Это надо отметить!

– Бедненькая, верх купальника потеряла, – ответила я, – теперь у нее куча ненужных знакомых, бешеная популярность на «You Tube» и безнадежно сорванный голос!

На городском пляже музыка стала тише, все толпились у воды, тыча пальцами и громко обсуждая происходящее. Сверкали вспышки фотоаппаратов, дети катались от смеха по песку. Между ними с веселым тявканьем носилась маленькая черная собачонка, однако, так и не решилась прыгнуть воду и присоединиться к хозяйке.

– Лучше поцеловать горгулью, чем попасться на глаза этой водовозке Танк! – смеясь, продолжал Ник. – О, поверь мне! Она наказывает всех, кого видит, а кого не видит – ищет и тоже наказывает!

– Я никогда не пойду в вашу школу! – проскулил Тимофей, от ужаса глотая все звуки.

– Брось, малый! Со мной твоя сестра в безопасности!

– Тимка, ты доел конфеты? – поспешила я перевести тему, дабы предотвратить очередную психологическую травму у ребенка, – их надо было выплюнуть!

Братишка весело замотал головой, выпустив в воздух, словно факир, очередную струю огня.

Вдруг злополучная яхта попала в огромный светлый круг. На вершине высокого маяка, словно яркий глаз немого циклопа, включился главный прожектор. Ник удивленно присвистнул. Кто-то с лодки, наконец-то, додумался перерезать веревку. И теперь матрац со своей визжащей от бешенства пассажиркой оказался в центре светлого круга, раскачиваясь на волнах перед многочисленными улюлюкающими зрителями городского пляжа. Вспоминая ругательства молодости, несчастная Мадам осыпала все и вся проклятиями, самыми неприличными жестами требуя выключить «подсветку» с маяка. Вокруг нее с веселым хохотом носились русалки, раскачивая матрас и намереваясь оставить пассажирку без купальника.

– Что там делают русалки? – недоумевала я, – она же их убьет!

– Их никто не видит, потому что не верит в магию. Максимум, только дельфинов, – объяснил Ник, затем резко развернулся в мою сторону, – так! С тобой все ясно-прекрасно! Быстро выворачивай карманы! У тебя остался мой волшебный предмет!

– Это почему это? – возмутилась я.

– По кочану и по хряпке! – тявкнул Роки, – ты даже меня можешь слышать! Сперла все, что могла. А что не смогла – сожрала!

Выбора не осталось, я принялась шарить в карманах, тут же нащупав что-то теплое и круглое. Это была последняя из конфет-искорок, та самая, которую я незаметно умыкнула.

– О, нет! – закричал Ник, схватил свою собственность и уставился на Тимку, – ты съел «Болтливую дюжину»?

– Бэээ-бэээ! – ответил ребенок, хитро улыбаясь, – мэээ!

– Что? – я отпрянула назад, словно у брата выросли рога, – что происходит?

– Он сказал, что съел только одну, – перевел с бараньего Ник, – теперь он может полдня болтать на двенадцати звериных языках.

– Кукареку! – кивнул Тимка, и вечерний воздух снова разорвали клубы огня, – м-у-у!

– Меня родители казнят! – простонала я, хватаясь за голову, – как это прекратить?

– Ну, сделай ему клизму с толченым стеклом и малиновым вареньем! – посоветовал Ник.

Тем временем на маяке главный прожектор понимающе выключили. С берега к бушующей Мадам Танк отправилась спасательная яхта с не менее яркой поисковой фарой.