А Джон Коллинз больше похож на животное, чем на человеческое существо.
— Вы правы.
— С божьей помощью, Коллинз. С божьей помощью.
Глава 3
— Перед тем как джентльмены покинут столовую, чтобы выпить бренди у камина, я хочу произнести тост, — произнес граф Адера.
Все стихло. За длинным столом сидели пятьдесят приглашенных и вся семья де Уоррен, за исключением Клиффа, который опаздывал. Стол, покрытый белой льняной скатертью, был парадно сервирован — лучшим фарфором и хрусталем. Центр стола флорист, проявив незаурядный талант, украсил цветами из садов имения. Граф сидел во главе стола, на другом конце, напротив, — графиня. Элеонора видела, что отец улыбается.
Граф, седовласый красивый человек, лет сорока с небольшим, с величественными манерами хозяина графства и главы семьи. Голубые глаза графа приветливо оглядели гостей и остановились на дочери.
Она отвела взгляд. Он был так доволен ее решением выйти за Питера, она не имела права показывать ему, что волнение и нервозность не покидают ее, и напрасно она убеждала себя, что это свойственно всем невестам. Ее разговор с братом лишь временно успокоил бурю в ее душе. Питер сидел рядом. Он был внимателен, ухаживал за ней весь вечер и был очень красив в вечернем костюме. Вначале она с трудом могла улыбаться и делать вид, что все и порядке. Элеонора раньше не придавала значения вкусу вина и его действию, но сегодня вдруг выпила целых два бокала, и удивительно, но они принесли долгожданное умиротворение.
Теперь она с удовольствием смеялась шуткам Питера, раньше и не представляя, какой он забавный. И кажется, только сейчас увидела, как он красив.
Помешанные на женихах, дебютантки в Лондоне с ума бы сошли от счастья, будь они на ее месте. И почему она не пригласила их на свадьбу, чтобы посмотреть, как они позеленеют от зависти. Обе вышли замуж, и она слышала, что у них толстые мужья.
Если бы это не привлекло общего внимания, она потребовала бы еще один бокал вина, хотя ужин был уже закончен.
Питер наклонился над ее ухом:
— Что с тобой?
Она ему улыбнулась:
— Вечер просто изумительный.
Он удивленно приподнял брови:
— Каждый вечер хорош, когда я с тобой.
Она почувствовала, что тает. Неужели она сомневалась на его счет?
— Ты романтичен, Питер.
— Я всегда становлюсь романтиком рядом с тобой.
Она кокетливо посмотрела на него из-под ресниц.
И почему она так расстраивалась? Все так чудесно. Справа от нее сидел лорд Гендредон, отец Питера.
Графиня напомнила графу:
— Дорогой, мы ждем.
Граф откашлялся и перевел взгляд с лица дочери на гостей.
— Не могу выразить, как я счастлив, что моя красавица дочь наконец решила сделать выбор. И особенно счастлив, что ее избранник — Питер Синклер. Она ждала достойного мужчину, прежде чем изменить жизнь. За жениха и невесту! Пусть их жизнь будет счастливой, пусть в ней будут мир, радость и веселье! — И он высоко поднял бокал.
Она смотрела на отца улыбаясь, не пытаясь слушать, о чем он говорит. И на Питера, взирающего на нее, как на богиню, спустившуюся с Олимпа. Кажется, ее подводит зрение, лица немного расплываются. Может быть, Тирелл прав и она полюбит Питера, а может быть, уже любит. Разве она не согласилась выйти за него?
Папа сказал что-то о перемене в жизни. Она нахмурилась. Как может сердце измениться? Она нашла своего мужчину, хотя у него и не серые глаза.
Она смутилась. У Питера глаза голубые. Ей надо еще выпить. Если она пока не влюблена окончательно, еще один бокал вина сделает свое дело.
— Я хочу поблагодарить леди и лорда Гендредон за помощь в организации столь грандиозного свадебного мероприятия. И всех гостей, которые прибыли на торжество. Особо мистера и миссис Макбейн, лорда и леди Бартон… и, наконец, молодого Синклера. Питер, благодарю, что сделал мою дочь счастливой. — И граф сел, улыбаясь и с гордостью глядя на дочь.
— Я хочу добавить, — встал Тирелл. — Обращаюсь к мужчине, который осмелился взять в жены мою сестру. Сделай ее счастливой, иначе придется иметь дело со всеми пятью братьями.
Питер галантно ответил:
— Я обещаю, что Элеонора будет счастлива, я все для этого сделаю. Но прошу прощения, у Элеоноры четыре брата, разве не так?
Элеонора перестала улыбаться. У нее три брата родных и два сводных. Все это знали. Разве Питер не знал? Но Шон пропал. Это у него были серые глаза.
— Я что-то не так сказал? — удивился Питер. — Правда, Клифф еще не прибыл, но с ним будет четверо.
Она опустила глаза вниз на скатерть. Вино вдруг перестало действовать. Где теперь Шон? Почему его нет с ними? Он не хочет возвращаться?
Вино проделало с ней злую шутку. Раз нет Шона, почему она выходит замуж? Она вновь почувствовала панику.
— Прости, Элеонора, — пробормотал Тирелл.
Она смотрела на брата совершенно протрезвев, как будто ее только что окунули в ледяную воду. Она выходит за Питера, а не за Шона. Она уже полюбила Питера, почти полюбила, и ей необходимо срочно выпить бокал вина, пока вечер окончательно не испорчен.
Встал Девлин О'Нил, бывший прославленный капитан морского флота, с навсегда выгоревшими на солнце прядями волос.
— Я уверен, ты слышал сплетни, Питер. Мой младший брат исчез четыре года назад. И с тех пор о нем никто ничего не знает.
Синклер был еще больше удивлен:
— Но я ничего не слышал. Простите меня, сэр капитан.
Элеонора печально смотрела на пустой бокал. Лучше бы она никогда не знала Шона, который теперь испортил самый счастливый день в ее жизни. Она ведь была счастливой только что. И ей нравилось, как смотрит на нее Питер, как он ей улыбается. Всего лишь несколько минут назад она была весела и всем довольна. Неужели она всегда будет скучать и грустить о нем, даже если выходит за такого замечательного, необыкновенного человека, хотя он и англичанин.
Нет, скучаю по Шону, и у него серые глаза, но какое отношение это имеет к моему браку?
— Питер, — улыбнулась она жениху, — мне необходим еще бокал вина. Очень, — добавила она, чтобы он не успел возразить.
— За Синклера, — предложил тост Рекс де Уоррен. В войне Рекс потерял правую ногу и теперь вынужден был передвигаться, опираясь на костыль. — За идеального мужа для моей сестры. Элеонора, ты самая счастливая невеста на свете.
Она посмотрела, не шутит ли он. Он так переменился после того, как вернулся с войны, и теперь она иногда не понимала, когда он шутит, а когда говорит серьезно.
— Я — самая счастливая женщина во всей Ирландии. — Она как будто всех пыталась в этом убедить.
