отдела, а он… Получается, он спокойно может меня уволить и забыть, как о страшном сне? Мамочки, я же час назад ему почти прямо сказала, что он плохой руководитель.
А можно теперь мне в окно?
От самоубийства меня спасает только курьер. Привезли цветы и фрукты, на двадцать минут раньше, чем обещали! Прекрасно, как раз успею красиво нарезать. Это я умею, после архитектурного я, кажется, вообще все умею руками делать. Вы когда-нибудь лепили из глины копию статуи древнегреческого бога? А я лепила. Нарезать киви ровными кружочками для меня раз плюнуть.
Забираю все, что нужно, пока босс, эм… два моих босса о чем-то бубнят сзади. Стараюсь не прислушиваться, нет привычки.
Розы прекрасные! Осматриваю придирчиво каждый цветок и только потом отпускаю курьера. Илья Александрович сказал, что клиент очень важный, значит, косяков быть не должно.
Я активно игнорирую их присутствие в моем личном пространстве, даже сбегаю на пару минут: на кухню за посудой для фруктов и чтобы наполнить вазу водой. Делаю все быстро четко и снова горжусь собой, стараясь не вспоминать, что я совершенно не на это училась.
Может, попробовать разместить объявление в интернете? Сделаю кому-нибудь проект, а что? Вряд ли кто-то крупный откликнется, конечно, они сразу пойдут в классную компанию, но вдруг что-то получится? Буду вечерами сидеть над чертежами, все-таки это моя работа, а не заказывать цветочки и вот это вот все.
Я очень люблю архитектуру, красный диплом я заработала не за красивые глаза. Я десять лет отдала художественной школе, потом пять лет универу. Рисовать — моя слабость и любовь, отдушина и любимая работа. У меня даже сейчас рабочий блокнот весь разрисован какими-то мелкими рисуночками.
Я обязательно буду работать по призванию, просто нужно время. Поэтому я буду гордиться собой даже за то, что я идеальный секретарь. В такой компании быть — уже победа. А дальше видно будет.
Когда возвращаюсь к себе — боссов нет на месте. Выдыхаю. Слава богу. Пару минут тишины и покоя.
До встречи с клиентом двадцать минут, я неспешно разбираюсь с фруктами и ставлю их на стол в кабинете Ильи Александровича. Цветы — туда же, ближе к месту, где будет сидеть гость, а потом делаю кофе. Для клиента по запросу, а для босса делаю зеленый чай. На самом деле он не большой любитель чая, но я выпросила эту информацию еще в первые пару дней: если не кофе, то зеленый чай. Просто он сам не отрывался бы от своего ужасного эспрессо, а я нагло заявила, что не буду делать ему его по сто раз в день, потому что если у него откажет сердце, то мне негде будет работать.
Подозреваю, что он меня даже не слышал, потому что кивнул дежурное “угу” не отрываясь от ноута, но с того дня стал пить кофе всего дважды в день: с утра и в обед. Потому что я так решила. Да.
Ровно в девяти у меня все готово, возвращаюсь к себе, натягиваю приветственную улыбку. Быстро прячу пакет со стойки вниз, чтобы не портить картину, убираю какую-то лишнюю ручку. Она зеленая и совершенно не вписывается в интерьер, кто ее вообще сюда притащил?!
Слышу, как пищат двери лифта, слышу шаги по коридору и негромкий голос Ильи Александровича. Перед такими клиентами все должно быть идеально и я стараюсь не портить боссу встречу, тоже оставаясь такой же.
Женщина лет сорока пяти выглядит просто превосходно. Ей и тридцать-то с трудом можно дать. Конечно, она сама косметолог и у нее своя сеть салонов красоты. Над ней трудятся лучшие мастера, а еще она в целом помешана на здоровье, спорте и питании, поэтому вполне может позволить себе в своем возрасте обтягивающее красивую фигуру платье и высокий каблук.
Наверное, она решила сменить страховую компанию для сети своих салонов, иначе я не знаю, что еще она может здесь делать.
А еще она моя мама.
И эта встреча — худший кошмар моей жизни.
Глава 6. Илья
Елена Николаевна — очень долгожданный и крупный клиент, которого мы методом лести нагло переманили у своих конкурентов. Ну, не прямо чтобы очень нагло… Но переманили. Потому что условия у нас лучше и все такое, а у нее такой крупный бизнес, все должно быть на высоте и бла-бла-бла. Я не особо помню, что говорил на нашей последней встрече, но в любом случае это помогло: Елена Николаевна и сеть ее салонов красоты теперь у нас! Это сумасшедшие деньги, отличный плюс для нашей компании, за таких клиентов надо держаться крепко и всеми конечностями, поэтому и приходится ей улыбаться так, словно это все от души, а не через силу.
Все идет по плану: Арина подготовила все на высшем уровне, Костя обещал не мешать, я уже сделал все нужные бумаги. Осталось подписать и дело в шляпе!
Но потом что-то надламывается. Я чувствую, что что-то не так. Пахнет жареным или я ощущаю треск чего-то, не знаю, но очевидно что-то не так.
Потому что Елена Николаевна, как только входит в мою приемную, столбом застывает в самой середине помещения и в упор смотрит на Арину. А та — на нее перепуганным олененком, словно на нее ружье направили.
Я понимаю, крупный клиент, но с каких пор она стала реагировать именно так? За то время, что она у меня работает, мне показалась она более спокойной и стрессоустойчивой.
Тогда что не так?
— Ну, привет, — говорит Елена Николаевна, глядя точно на Арину. В ее тоне дикое пренебрежение и я напрягаюсь: какого черта?
— Здравствуйте, Елена Николаевна, — кивает Арина. Я не говорил ей имени клиента, может, заглянула в бумаги на моем столе? — Проходите, пожалуйста, Илья Александрович, все готово, и…
— Серьезно? — перебивает ее клиентка. Я и слова не успеваю сказать. Какого черта? — Секретарша? То есть ты мне полжизни доказывала, что карандашом по холсту махать — твое призвание, чтобы потом секретаршей работать? Браво, доказала! Доказала, что я была права! Позорище, ты…
— Елена Николаевна, при всем уважении, — не выдерживаю. Это что за тон? Что за пренебрежение? И какого вообще черта она оскорбляет моего сотрудника? Нетрудно догадаться, что они знакомы, но это вообще не повод доводить мою помощницу до слез. А она на грани, я это вижу, — Арина — ценный сотрудник и я прошу не оскорблять ее на рабочем месте.
— Ценная секретарша,
