А что если просто спросить у законника?
-- Мэтр, как вы думаете, почему сестра не хочет честно выполнить волю покойного?
Мэтр пожевал узкими губами, как бы стараясь сформулировать мысль поточнее, и ответил:
-- Сегодня утром за завтраком был небольшой конфликт между баронессой и ее супругом. Барон Розер… -- он нахмурился и поправился: -- Новый барон Розер, как известно, человек мягкий и жене ни в чем не перечит. Но брата он любил, и когда ваш муж заболел, обещал ему позаботится о девочке, как о своих родных дочерях. Баронесса недовольна, когда муж возражает ей. Думаю, она опасается, что тот начнет тратить на малышку больше оговоренных сумм.
Ах, вот оно что! Хотя, конечно, странно. Сестрица получила в наследство целый замок. И к нему, наверное, есть еще и земли, и всякое разное. Да и раньше она не на улице ведь жила? Где-то у нее есть свой дом. Тем более у нее есть свои дочери. Неужели одна малышка сможет пошатнуть ее благосостояние?! Или эта дамочка патологическая жадина, или есть еще что-то, чего я не знаю? Мэтр между тем продолжал говорить:
-- Если бы я осмелился дать вам совет, госпожа Любава…
-- С удовольствием выслушаю, мэтр. Вы кажетесь мне весьма благоразумным человеком.
-- К сожалению, о прискорбной слабости господина барона известно всем. Для девочки, безусловно, будет лучше, если вы заберете её. Ваш покойный муж был человеком не слишком предусмотрительным, конечно, но… Госпожа Белинда явно недовольна ее присутствием. Она считает, что девочке не место рядом с ее дочерьми, – мэтр огорченно покачал головой. -- А вам бы я посоветовал запросить за эту услугу дополнительное вознаграждение. Как вам известно, ваша вдовья доля весьма скромна.
Ого! У меня есть вдовья доля? То есть, сестрица не сможет просто выгнать меня на улицу. Уже хорошо.
-- И какое вознаграждение вы сочтете достойным? Я, признаться, не слишком понимаю...
-- Ну, скажем, по три золотых в год. Элли, на данный момент, нет еще и пяти, если я не ошибаюсь… – он вопросительно глянул на меня.
Я в душе благословила Лесту за разговорчивость и подтвердила:
-- Не ошибаетесь, только осенью ей будет пять лет.
-- Ну вот, значит тридцать шесть золотых получается. Это даст вам еще года четыре достойной жизни. А там, глядишь, вы и сможете устроить свою жизнь с новым мужем, – от своих слов он смутился, вспомнив, очевидно, что я вдова, и хрипловато произнес: -- Простите, госпожа Любава, боюсь я несколько не деликатен. Если хотите, я обговорю с вашей сестрой все это до вскрытия завещания.
-- Спасибо за заботу, но не стоит торопиться, мэтр Фонкер. Мне нужно подумать.
Глава 8
Еще шесть дней я жаловалась доктору на слабость и головокружение. И в общем-то не врала. Ну, почти. Главное, что я ни на секунду не желала остаться с сестрицей наедине. И Леста в этом мне охотно помогала.
На седьмой день к вечеру, решив, что «клиент созрел», я попросила служанку пригласить ко мне баронессу. Сестрица и так бесилась, что не может со мной поговорить, а уж когда я ее сама позвала, явно испытала некоторую растерянность. На это я и рассчитывала.
Я не стала дожидаться от нее вопросов и предложений, а просто спокойно выложила ей свое условие:
-- По четыре золотых за год. И не вздумай торговаться, иначе я просто не возьму девочку.
Я с удовольствием наблюдала, как она краснеет и не решается начать орать. В общем-то, цен ни на что я пока так и не выяснила, опираться приходилось только на слова мэтра Фонкера, но на всякий случай добавила один золотой в год – денег много не бывает.
За эти дни я успела узнать довольно много. Из разговоров с Лестой, из почтительной беседы с еще одной служанкой Китти, из небольшого и тайно предпринятого похода на кухню. Там я, кстати, увидела девочку. Хорошенькая, но перепуганная малышка. Она сидела в углу на куче соломы и играла небольшой деревянной чурочкой, на которой кто-то неумело вырезал грубое подобие лица.
Элли не выглядела голодной или слишком грязной, но было понятно, что ребенку здесь не место. Крупная дородная повариха Рена торопливо говорила мне:
-- Первые-то дни все плакала и плакала… А потом вот замолчала. Да так и не разговаривает. И есть не просит, и пить. Что и делать с ней, ума не приложу!
Леста, придерживая меня за локоть, часто и согласно закивала головой и с жалостью добавила:
-- И ведь не боится мужа-то! Против воли его все и делает!
-- И-и-их… -- безнадежно махнула пухлой распаренной рукой Рена. – Оне так и не просыхают, как приехали. Кажинный день новый бочонок открываем, а к вечеру уже и пусто. А эта… -- она торопливо оглянулась на остальных работниц, занятых своими делами, и зашептала: -- Вчерась посылала опять за вином в город. Цельную подводу привезли. Этак ему никакой дохтур не поможет.
Баронесса Белинда фон Розер действительно была моей сестрой. Двоюродной. Мои родители умерли давно, и я росла на правах воспитанницы в доме ее матери-вдовы, госпожи Нюре.
Там к Любаве и приставили в качестве служанки Лесту. Семья была небогатая, но вполне почтенная. У Любавы было свое приданое, пусть и не большое, так что обе девицы могли рассчитывать на приличный брак.
В семнадцать Любавиных лет нас, сестёр, возили на бал в герцогский город Энкерт, где и представили добропорядочным холостякам. Семнадцать здесь – возраст замужества.
Чем уж настоящая Любава вскружила голову барону Розеру и его младшему брату, я не узнала. Но посватались к ней оба почти одновременно. Белинда, которая была на два года старше, посчитала это личным оскорблением. С тех пор мира между сестрами не было. Хотя Леста утверждает, что и раньше его не было.
-- Если бы не
