Читаем без скачивания Возмездие - Фридрих Незнанский

—        Какой ужас!

—        Да. Но самое интересное, что хозяин почти не рассердился. Очень уж он у нас был обаятельным, этот Сеня. Ну, как вы себя чувствуете, Машенька?

—        Знаете, гораздо лучше. Спасибо вам. И нос дышит, и горло не болит. И вообще... Я и не представляла, что следователи бывают такие... Веселые и простые. И вообще, какая у вас интересная работа! Не то что у меня...

—        Ну а разве у вас не интересная? В гуще политических событий. Можно сказать, творите своими руками историю страны!

—        Да что вы, Олег Николаевич! Разве это я творю? Я человек маленький. Устроили меня на эту должность родители. Вот отец мой, тот да — боролся за демократию с оружием в руках. Вернее, не дал оружию выстрелить...

—        Так вы дочь генерала Афанасьева? Который когда-то встал на сторону Ельцина? — воскликнул Левин.

—        Да. Когда-то встал, потом жалел... Теперь отец — друг Золотарева, лидера нашего блока.

—        И что, за кого же голосовать на предстоящих выборах? За блок «Справедливость»?

—        Ни за кого, — хмуро ответила Маша. — Все они... Да вот хоть Новгородский...

—        А что — Новгородский? — небрежно спросил Левин.

—        Пролез в Думу от одной партии, теперь переметнулся в другую...

—        Почему?

—        Так не светило ему там ничего. Очень длинный список тех, кто занял очередь раньше. Он-то приезжий, питерский. А их у нас вообще не очень любят, сами знаете.

—        Но ваш Золотарев сделал на него ставку.

—        Это не Золотарев ставку сделал, а те, кто сделал ставку на Золотарева. Они же и Новгородского приглядели.

—        Кто — они?

—        Ой, ну что вы, не знаете? За каждой партией кто-то стоит. Или власть, или капитал. Предстоящие выборы — это вообще «выборы бизнеса».

—        И за вашей стоит капитал?

—        За нами — нет. Нас, если можно так выразиться, патронируют. Но вообще на эти выборы крупные бизнесмены валом повалили.

—        Зачем им это надо? Можно же купить депутата. Он будет лоббировать интересы бизнеса, который его купил.

—        Правильно. Так раньше и было. Но наши народные избранники своей продажностью изумляют даже циничных олигархов. Да вот, недавний пример: депутаты пригласили к себе председателя Счетной палаты и осведомились, что думает означенная палата по поводу вопиющих нарушений законодательства в одном затянувшемся корпоративном споре. Там шла речь о контроле над заводом, который оспаривали две крупные компании. В ответ депутаты услышали, что в Счетную палату за подписями депутатов поступили две бумаги противоположного содержания: одна в интересах одной компании, другая — в интересах другой. Но вот подписи под документами частично совпадали! Понятно?

—        М-да-а, — покачал головой Левин. — А вы, Машенька, здорово разбираетесь во всей этой кухне! С вами ужасно интересно беседовать!

От удовольствия Маша раскраснелась.

—        Так я из крайне политизированной семьи! У нас дома только о политике и говорят. Так вот, о выборах: в нынешних выборах крупные бизнесмены либо участвуют сами, либо делегируют своих приближенных. Топ-менеджеров, например. Чье благосостояние напрямую зависит от процветания собственной компании. Чтобы будущий депутат всегда помнил, откуда у него ноги растут!

—        Что вы говорите! — изумился Левин. — Могу я позволить себе тост?

—        Ну конечно, — чуть смутилась Маша.

—        Позвольте мне поднять бокал за умных женщин! Потому что именно ум делает человека обаятельным, притягивает к нему внимание. А когда недюжинный ум обнаруживает и без того обаятельная женщина, это сражает наповал! Я хотел бы выпить за вас, Маша!

—        Вы мне грубо льстите, — улыбнулась Афанасьева. — Но если честно, мне приятно.

И они выпили. Маша задумчиво поглощала маслины.

—        А Новгородский?.. — вернул ее к интересующему его вопросу Левин.

Глава седьмая НЕЗАБВЕННЫЙ

Новгородского хоронили на одном из «закрытых» кладбищ. Небольшое, округлой формы, окаймленное высокими елями, с чистым желтым песком под ногами. С ухоженными, на европейский манер могилами без обычных для российских погостов оградок. С дорогими, но не громоздкими памятниками. Все здесь было отмечено печатью больших денег и вкуса. То тут, то там виднелись огороженные бетонной опалубкой участки.

—        Да, порядочные люди еще при жизни себе места на кладбище покупают, — произнесла холеная дама в норковой шубе, указывая на пустующие прямоугольники. — Это правильно. Чтобы не лежать потом со всякой шелупонью... Здесь много думцев похоронено...

Оперуполномоченный Фонарев скосил глаза на даму. Скажите пожалуйста! И после смерти хочется исключительности! То есть по прошествии ряда лет вся Дума такого-то созыва плавно переместится сюда... Будем знать. Вдруг когда-нибудь классовая ненависть одолеет. Ладно, мы не вандалы, могилы крушить не будем. А вообще в этой идее что-то есть. Вот если и наших всех рядышком хоронить, на каком-нибудь одном кладбище, как хорошо живым-то было бы! Собрались, поехали вместе, постояли у каждой могилы, каждого помянули... Вот, скажем, лежу я и слышу, как все мои товарищи говорят обо мне слова хорошие. При жизни-то хрен чего доброго про себя услышишь... Тьфу, черт, экая ерунда на кладбище в голову лезет.

Занятый своими мыслями, Фонарев прослушал траурную речь, произнесенную господином Золотаревым — импозантным мужчиной с седой гривой волос.

—        Спи спокойно, дорогой коллега! Мы тебя никогда не забудем! — выдал напоследок совсем уж расхожее клише партайгеноссе Золотарев.

«Спи, незабвенный наш!» — мысленно присоединился к нему ироничный Фонарев.

Массивный дубовый гроб опустили в землю. Худощавая женщина в черной шляпке с вуалью бросила в могилу горсть земли и чуть отошла в сторону, давая возможность и другим проделать то же самое. Люди потянулись к могиле, совершая этот траурный обряд. Кто-то уже направился к поминальным столам.

Фонарев, вслед за холеной дамой в норковой шубе, тоже переместился поближе к пластиковым дачным столикам, накрытым бумажными скатертями. На столиках стояли откупоренные бутылки водки, минералки, пакеты с соками. На пластиковых подносиках выстроились пирамиды бутербродов. Вокруг — с десяток пластиковых же стульев.

—        Ужас, ужас, какое несчастье! Георгий был еще так молод! — шептала норковая дама.

—        Все под Богом ходим, — ответила ей старушка в котиковом манто послевоенных времен. — Милый, налейте мне водочки! — попросила она Фонарева, усаживаясь на стул. — И бутерброд с икоркой, будьте любезны!

Было очевидно, что похороны — главное и почти единственное светское мероприятие, доступное старушке. Тем более приятное, что молодые мужчины вокруг мрут пачками, а некоторые старушки все живут себе и живут...

—        М-да, жить бы и жить, — словно в подтверждение мыслей Фонарева проговорила старушка. — Ну, за упокой души раба Божия Георгия! — закончила она почти весело и опрокинула стопочку.

Внезапно возник какой-то переполох. Фонарев обернулся. По широкой дорожке прямо к поминальным столам неслась крутая тачка. Приглядевшись, опер опознал «Лексус СК-340».

Машина замерла в нескольких метрах. Выскочивший охранник распахнул заднюю дверцу.

—        Зыков, Зыков, Зыков, — прошелестели сразу несколько голосов.

—        А Новгородский был как раз в той партии, которая изобилует людьми большого бизнеса. И ему в новый призыв от прежней партии было не пробиться, — ответила на вопрос Левина Маша.

—        А чем он стал интересен вашим, так сказать, патронам? Он что, топ-менеджер?

—        Нет. Хотя он и бизнесом занимался... Но Новгородский интересен сам по себе. Видите ли, наш блок поздно начал раскручиваться, хотя и достаточно успешно. Пятипроцентный барьер, мы, конечно, преодолеем...

—        Откуда такая уверенность? — улыбнулся Левин.

—        А вы не знаете? Неделю тому назад Фонд эффективной политики провел в нескольких городах пробное голосование, так называемый праймириз. Там были задействованы города примерно равной численности населения, из разных регионов. Чтобы выборка была репрезентативной. Были организованы избирательные участки, выданы бюллетени, все как положено.

—        Так, так. И что же? — Левину действительно было очень интересно.

—        Так вот. По итогам праймириза мы проходим в Думу. Но с очень небольшим количеством голосов. Мы, вместе с еще пятью партиями, в целом можем рассчитывать всего на шестьдесят мест в парламенте. Наша доля — примерно шесть — восемь мест. Разумеется, в Думе будет работать сам Золотарев. Еще пятеро членов блока тоже не обсуждаются. Одно место было спорным. Помимо Новгородского, на него претендовал Зыков. Но я думаю, предпочтение было бы отдано Новгородскому.