городке я встретила одного человека… И еще кое-кто, с кем я познакомилась, упомянул, что этот человек живет в конце Брайар-роуд. Арчер Хейл. Вы его знаете?
Энн задумчиво нахмурилась.
– Я знаю о нем. По пути к маленькому пляжу ты будешь проезжать мимо его дома. Ты не сможешь его не заметить – это единственный дом на том участке дороги, – на секунду она задумалась. – Да, Арчер Хейл… Я помню его милым маленьким мальчуганом. Сейчас он не разговаривает. Наверное, потому, что не слышит.
Я склонила голову набок.
– Вы знаете, что именно с ним произошло?
Она помолчала.
– Примерно в то время, когда моему Биллу поставили диагноз, за городом случилась серьезная автомобильная авария. Пожалуй, я не обратила на ее детали такого внимания, как остальные жители города, – просто горевала вместе с ними. Но я точно знаю, что родители Арчера и его дядя, Коннор Хейл, мэр города и начальник полиции, погибли в тот день. И что бы ни случилось с Арчером, это результат несчастного случая. Хм, теперь дай-ка подумать… – она сделала паузу. – Он переехал жить к другому своему дяде, Натану Хейлу. Но тот умер три или четыре года назад, – насколько я помню, от какой-то разновидности рака. – Пару секунд она смотрела куда-то мимо меня. – В городе говорят, что у него не все в порядке с головой. У Арчера, я имею в виду. Но мне об этом ничего не известно. Возможно, ему просто приписывают такой же характер, какой был у его дяди. Моя младшая сестра ходила в школу с Натаном Хейлом, и он всегда был слегка не в себе. Чертовски умный, но со странностями. А вернувшись домой из армии, он стал еще более… странным.
Я нахмурилась, глядя на нее.
– И маленького мальчика все равно отправили к нему жить?
– Ну что ж, полагаю, он хорошо зарекомендовал себя в округе. В любом случае, насколько мне известно, он был единственным родным человеком, который остался у этого парня, – она снова на минуту замолчала. – Я уже много лет не говорила о парнях из семьи Хейлов. Но они, несомненно, всегда вызывали ажиотаж. Хм… – она снова умолкла на несколько секунд. – Теперь, когда я об этом думаю, ситуация с младшим Хейлом действительно кажется мне печальной. Иногда в маленьких городках люди, которые всегда рядом, как бы… становятся просто частью пейзажа. Пока жители города пытались забыть трагедию, Арчер, возможно, просто затерялся в толпе. Такой позор!
Энн снова умолкла, погрузившись в воспоминания, и мне подумалось, что лучше уйти.
– Хм, ну что ж, – улыбнулась я, – еще раз спасибо за указания! Зайду позже.
Энн оживилась и, казалось, вернулась в настоящее.
– Да, это было бы здорово. Хорошего тебе дня! – она улыбнулась, повернулась и схватила лейку, которую поставила на крыльцо, а я выкатила велосипед за ворота.
Посадив Фиби в корзину, я села на велосипед и, медленно крутя педали, направилась к въезду на Брайар-роуд, размышляя о том, что Энн рассказала мне о братьях Хейл и об Арчере. Не похоже, что кто-то знал его подлинную историю. Или они забыли подробности? Мне известно, каково это – потерять обоих родителей, пусть и не в один миг. Как вообще можно с таким справиться? В состоянии ли разум пережить такую потерю? Не сойдет ли человек с ума от горя, когда оно так всепоглощающе захлестывает сердце? Иногда мне казалось, что я едва сдерживаю эмоции. Полагаю, что все мы справляемся по-своему: боль и исцеление так же индивидуальны, как и люди, которые их испытали.
Вид участка, который, должно быть, принадлежал Арчеру, отвлек меня от этих мыслей. Дом был окружен высоким забором, а верхушки деревьев оказались слишком многочисленными и густыми, чтобы за ними можно было хоть что-то разглядеть. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как далеко тянется забор, но определить это с дороги было трудно, к тому же с обеих сторон густел лес. Я перевела взгляд на переднюю часть забора, где заметила щеколду, но она была закрыта.
Я и сама не знала, зачем остановилась, – просто стояла, смотрела и слушала жужжание комаров. Но через несколько минут Фиби тихонько залаяла, и я поехала дальше по дороге к пляжу, на который указала мне Энн.
Несколько часов я провела на берегу озера, купаясь и загорая. Фиби улеглась в тени на уголке моего полотенца и безмятежно заснула. Был жаркий августовский день, но с озера дул легкий ветерок, и мне было комфортно в тени деревьев, растущих на берегу. На небольшом пляже, расположенном чуть дальше, отдыхали несколько человек, но в основном берег был пуст. Я решила, это потому, что на этой стороне озера отдыхают только местные жители. Откинувшись на принесенное с собой полотенце, я стала смотреть на верхушки покачивающихся деревьев и клочки ярко-голубого неба между ними, слушая плеск воды. Через несколько минут мои глаза стали закрываться. Я собиралась просто отдохнуть, но вместо этого заснула.
Мне приснился отец. Только на этот раз он умер не сразу. Он заполз на кухню как раз в тот момент, когда мужчина выскочил через заднюю дверь.
– Ты жив! – сказала я, начиная подниматься с пола, где оставил меня преступник.
Отец кивнул и нежно улыбнулся.
– С тобой все в порядке? – запинаясь от страха, спросила я.
– Да, – ответил он, и я вздрогнула, потому что отец никогда не пользовался голосом, только жестикулировал.
– Ты можешь говорить? – прошептала я.
– Да, – повторил он, слегка рассмеявшись. – Конечно.
Но тут я заметила, что его губы не шевелятся.
– Папа, я так хочу, чтобы ты вернулся! – сказала я со слезами на глазах. – Я так сильно скучаю по тебе!
Его лицо стало серьезным, и мне показалось, что расстояние между нами начало увеличиваться, хотя ни один из нас не сдвинулся с места.
– Мне так жаль, что мы не можем быть с тобой оба, маленькая Пчелка, – сказал он, называя меня моим прозвищем.
– Оба? – прошептала я в замешательстве, наблюдая, как мы все больше отдаляемся друг от друга.
Внезапно он исчез, оставив меня одну. Я заплакала, не открывая глаз, и внезапно ощутила чье-то присутствие. Кто-то стоял надо мной.
Я резко проснулась. Теплые слезы текли по моим щекам, остатки сна растворялись в дымке. Могу поклясться: пока я лежала, пытаясь собраться с мыслями, позади меня кто-то удалялся в лес.
На следующий день я пришла в закусочную рано. Несмотря на то, что мне удалось хорошенько выспаться, в то утро меня одолевали особенно неприятные воспоминания, и я не могла избавиться от меланхолии. Я погрузилась в утреннюю суету, не
