договор об оказании платных услуг.
В общем, чем только ни займёшься, лишь бы оттянуть момент встречи с Генрихом Яковлевичем. Например, будешь изучать таблички в коридоре. Сверившись с часами и убедившись, что время, на которое она записывалась, практически настало, Ольга постучала в знакомые двери с зелёной вывеской.
— Да-да, войдите, — ответил из-за двери густой баритон.
Открыв двери, Ольга громко поздоровалась и вошла в кабинет.
За огромным чёрным столом сидел плотный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Благородная седина, стильные очки, стильная бородка. Из-за стёкол очков на Ольгу внимательно, цепко и как-то весело смотрели небольшие голубые глаза.
— Ещё раз здравствуйте, — вежливо сказала Ольга. — Мне нужен Генрих Яковлевич.
— Слушаю вас, — ободряюще улыбнулся мужчина.
— Вы Генрих Яковлевич? — спросила Ольга. Тревога в душе нарастала.
— Так точно, — доктор встал и слегка поклонился Ольге.
Она, как зачарованная, смотрела на бейдж, прикреплённый к белому халату. «Генрих Яковлевич Ковалевский, врач-психотерапевт высшей категории, к.м. н».
«Бейдж куда-то запропастился. Ох уж эта рассеянность», — вспомнилось Ольге.
Она почувствовала себя актрисой, с успехом исполняющей главную роль в театре абсурда.
Доктор вежливо и немного удивлённо смотрел на Ольгу, которая шаг за шагом отступала к двери. И в этот неоднозначный момент на чёрном столе вдруг ожил селектор.
— Дядя Гена, привет! Ты нашёл статью? Помнишь, обещал?
Голос показался Ольге слишком хорошо знакомым.
— Простите, — прошептал ей настоящий Генрих Яковлевич. — Никак не научусь пользоваться этой странной техникой. Почему-то всегда включается громкая связь.
— Нашёл, Матвей! Если срочно нужно, приходи, забери.
— Не к спеху, — ответил невидимый Матвей. — Зайду чуть позже.
— Кто это был? — спросила Ольга, когда селектор смолк.
— В смысле? Кто звонил?
— Да.
— Мой племянник Матвей, директор этой клиники.
— Спасибо вам, доктор, — серьёзно и вежливо сказала Ольга. — Вы мне очень помогли. До свидания!
— Как «до свидания»? Почему вы убегаете? Что-то не так?
Казалось, доктор был изумлён и озадачен. Ольге не хотелось обижать его, но и душу выворачивать наизнанку она больше не собиралась. Тем более, что после эмоциональной и напряжённой беседы с прошлым «Генрихом Яковлевичем», ей действительно стало несоизмеримо легче, глупо это отрицать.
Несмотря на снедающее её чувство стыда, Ольга начала жить полной жизнью, дышать полной грудью. Она словно оттаяла, отогрелась, зашевелилась легче и свободнее. Да, она стала свободнее. Её ничто не угнетало, не давило, не пригибало к земле. Даже коллеги на работе заметили произошедшие с ней перемены.
Однако вины с самозванца это не снимает… Он обманул её, без спроса проник в её душу и мысли. Она, значит, мучается от стыда, а он, похоже, прекрасно себя чувствует.
— Всё хорошо, доктор! Просто мои планы несколько изменились, и произошло это буквально час назад. Я не могла не прийти, если уж записалась на приём, но сейчас мне пора. Спасибо вам огромное!
— Да не за что, — пожал плечами Генрих Яковлевич. — Но думаю, клиника обязана вернуть вам деньги, которые вы заплатили за консультацию. Пожалуй, я подойду в регистратуру. Вы очень спешите?
— Да, доктор, я спешу. А возвращать ничего не нужно, — Ольга уже была у выхода из кабинета.
— Хорошо, как угодно, — доктор непонимающе покачал головой и вновь сел за стол.
Вот опять ей стыдно. Но не может же она рассказать Генриху Яковлевичу правду о том, как его племянник забавляется в свободное от работы время, прикрывшись именем дяди.
… Ольга быстро нашла кабинет директора клиники, но в приёмной ей навстречу поднялась секретарь — высокая и стройная темноволосая девушка лет двадцати пяти. Судя по бейджу, ещё одна Ковалевская. Так-так. Семейное дело, значит. Но фамилии две, значит, и семьи две.
Полина Ковалевская наотрез отказывалась пропустить Ольгу к шефу, поскольку та не была записана на приём. Ольга спокойно, но твёрдо настаивала. Видимо, директор услышал разговор, потому что через пару минут появился в дверях собственной персоной.
— Здравствуйте-здравствуйте, Ольга! А я вас ждал.
Казалось, он ничуть не удивился её появлению в приёмной, смотрел, улыбаясь, на смущённое и возмущённое лицо Ольги.
— Полина, не советую противиться, это чревато, — директор поднял тёмную бровь. — Пропусти.
— Но Матвей… Викторович, посетительница без записи…
— Ничего страшного, Полина, это повторный приём. Правда, Ольга?
— Да, — подтвердила Ольга, соглашаясь. К ней вернулось присутствие духа. — Ещё какой повторный!
— Хорошо, — Полина была не в восторге, но подчинилась.
— Только не бей, ладно? — Матвей закрыл двери в кабинет и выставил вперёд ладони, словно обороняясь. — Хватило одного раза.
— Знаете, — Ольга намеренно не стала проходить, остановилась у двери. — Я ведь приехала, чтобы попросить у вас прощения и поблагодарить за приём, а теперь даже не знаю, как быть. Вы, оказывается, самозванец. Шарлатан, который, пользуясь служебным положением, просто-напросто развёл меня, узнал мои тайны. Вы нарушили всё, что возможно нарушить, это просто за гранью, — то, что вы сделали! А ещё возглавляете такое серьёзное учреждение! Теперь понятно, почему вы не стали привлекать меня к ответственности за нападение на вас. Ещё бы! Вы хоть понимаете, какой шум я могу поднять в связи с произошедшим? Вы являетесь директором клиники, но похоже, такие понятия, как «репутация», «профессиональная этика» и «порядочность» — пустой звук для вас. Весьма странно!
— Поверь, если бы я хоть на секунду заподозрил тебя в том, что ты можешь поднять шум и пожаловаться на меня, я бы не затеял никакого лицедейства. Но я видел, что ты не такая. И что тебе нужна срочная помощь, встряска. Попытайся понять меня, если не можешь пока простить.
— Как вы могли быть уверены, что я не подниму шум, если видели меня всего пару минут?!
— А вот. Знал, и всё. У меня вообще ощущение, что я знаю тебя всю жизнь.
— Угу, — недоверчиво пробурчала Ольга, а сама подумала: «Мели, Емеля!».
— Ольга, давай будем считать, что я уже ответил за свой поступок? Мы квиты. Я ждал тебя, знал, что вернёшься, захочешь принести извинения. Если бы ты не приехала в течение недели, я нашёл бы тебя сам.
— Зачем это? Зачем меня находить? — с подозрением спросила Ольга. — И как давно мы перешли на «ты»?
— Ты можешь обращаться ко мне на «вы», если тебе так больше нравится. А найти хотел по личным причинам. О них говорить пока рано. Проходи, присаживайся, раз уж нам удалось преодолеть сопротивление Полины.
— Я не буду присаживаться, тут постою. Я ненадолго. Выслушаете?
— Да, конечно, выслушаю. Ты же для этого пришла, а я тебя для этого ждал. — Матвей подошёл и встал рядом, сложив руки на груди. — Тогда и я тут рядышком постою. А то как-то неприлично, если я буду сидеть, а ты — стоять.
