Разумеется, я рассказал всё, как было. Вот только в этом рассказе упал я не в вулкан, а в воду. Долго плыл, потом долго бродил по острову, пока не наткнулся на поселение.
Они покивали, всё записали и уже собрались уходить, как я остановил их своим восклицанием:
— Ми нид компенсэйшэн! — твёрдо заявил я на жидком английском.
Дамы и господа заверили меня, что это не будет проблемой. Я им поверил и отпустил с богом, сосредоточишь на собственных проблемах, коих было в избытке.
Во-первых, мне нужен дом и чтобы подальше от этой деревни, которую местные гордо именуют городом. Во-вторых, нужно как следует разобраться с сеятелем и, по возможности, повысить собственный уровень развития, что бы это не значило… Надеюсь, ничего лишнего у меня не отрастёт.
— Сеятель, — обращаюсь я к кораблю, лежа на диване и смотря в потолок, — есть обучающие курсы для новых авторов или какая-нибудь информация для изучения?
— Есть запись, оставленная предыдущим автором, — отвечает он.
— И как мне её посмотреть? — с интересом спрашиваю я, надеясь, что это будет что-то вроде видео.
— Требуется уточнение приказа, — после небольшой паузы приходит ответ.
— Мой косяк, да, — хмыкаю я и формулирую запрос правильно, — покажи мне записи работ предыдущего автора.
— Невозможно. У автора отсутствует необходимый орган.
— Внезапно… — опешил я, — это какой такой орган нужен?
— Орган приёма-передачи мыслеобразов, — не очень понятно пояснил сеятель.
— Так, допустим, — киваю я потолку, — я могу его добавить себе при помощи биореконструктора?
— Да.
— Уже хорошо. А отремонтировать этот сломанный девайс вообще возможно?
— Да, — ответил сеятель.
Уже хоть что-то. Но, как бы мне не было страшно, а всё равно придётся спускаться под землю и как-то чинить этот древний хлам. Ладно, отъемся, приду в норму и полезу вниз, никуда он не денется за пару дней.
Тут у меня возник вопрос:
— Сеятель, если ты уйдёшь на перезагрузку, пока я на поверхности, то признаешь ли меня снова автором после этого? И что будет с зондом?
— Нет данных для прогнозирования. Зонд продолжит выполнять поставленную задачу, — не очень обнадёживающе ответил он, и я решил не рисковать понапрасну, оставив все «опасные» запросы на потом.
* * *
Через пару дней, за которые меня не особо тревожили местные, давая возможность восстановиться и пообвыкнуться, мне сообщают, что со мной хочет поговорить Российский консул и, разумеется, по телефону.
Меня проводили в скромное здание администрации острова, по размерам больше напоминающую торговый павильон и усадили в кресло главы поселения. Вообще, местный правительственный аппарат состоял всего из семи местных человек, включая администратора. Такое любопытное название должности пошло от того, что фактический орган управления находился на острове Святой Елены, а местный администратор просто администрировал эту территорию.
Довольно долго общался с консульством и, в конце концов, мягко отказался от помощи. Родину я любил, но мне совершенно не хотелось возвращаться туда только для того, чтобы снова плыть обратно на остров, но уже в качестве туриста со всеми вытекающими визами и прочей головной болью.
По итогу,консул пообещал выслать документы на подпись, а администратор пообещал оформить меня как почётного жителя, но это, вроде как, была простая формальность.
Вскоре, дождавшись нормальной погоды, вся толпа приезжих покинула остров, но, им на смену, в окрестностях появилось два небольших корабля британского ВМФ, один из которых был увешан таким количеством разнообразных антенн и локаторов, что напоминал ощетинившегося дикобраза.
Следующие несколько дней я опять отдыхал, климатизировался, да потихоньку пытал сеятеля. Как мог наводил контакты с островитянами, помогал им, да гулял по окрестностям.
Немного поработал в небольшом цеху по переработке лобстеров, посетил «дом культуры и отдыха», сходил на экскурсию к «шестисоточным» картофельным полям. В общем, развлечений тут минимум, а любой, даже самый маленький праздник, праздник гуляют дружно всем селом.
А потом зарядили дождь. При поддержке шквального ветра, он загнал всех жителей в дома и островок перестал выглядеть обитаемым. Но был и положительный момент:
— Сеятель, — воззвал я к кораблю, стоя под хлещущими струями, когда наконец добрался посреди ночи до дыры, — веди сюда зонд, как можно незаметнее — без всяких гиперзвуковых хлопков и огня!
Он не ответил, как и всегда, а в такую погоду это раздражало особенно сильно — складывалось впечатление, что он меня игнорирует.
Но через пару минут я кое-как разглядел чёрный, цилиндрический силуэт и поспешил забраться внутрь.
— Веди зонд к кораблю через тоннель, — приказал я и добавил, — и говори «выполняю», когда начинаешь выполнять команду.
— Выполняю, — прогудел компьютер.
Я и в этот раз не чувствовал движения, но клаустрофобия уже не атаковала — зонд вроде показал себя безопасным. Даже посчитал секунды в пути, до открытия капсулы.
Через пару минут крышка открылась, и я оказался уже внутри сеятеля. Вместе со мной прибыл небольшой рюкзак, любезно одолженный жителями острова и кое-какие припасы, честно полученные в обмен на честную помощь.
Первым делом я пересчитал зонды и активировал ещё восемь, оставив девять в гнёздах, на всякий случай. Новые зонды должны отправиться в космос, чтобы полностью видеть всю поверхность планеты и стать моей личной группировкой спутников связи и слежения.
Технология активации была уже отработана и теперь я справлялся всего за два удара головой о чёрную обшивку. Тут главным был посыл «откройся, твою мать!» чётко в момент удара.
Видимо создатели этого корабля коммуницировали друг с другом и с оборудованием исключительно посредством ментального излучения, и соответственно, аппаратура зондов тоже откликалась на эту псевдотелепатию.
Но, поскольку зонды выполняли ещё и функции спасательных капсул, то их сверхчувствительность видимо была обусловлена тем, что автор может быть ранен и слишком слаб, чтобы подать нормальный сигнал.
Присел на пол, прислонившись спиной к торцу одного из зондов — отдыхаю и пью водичку. Голова раскалывается, но непонятно — это последствия ударов или эффект от длительного общения с инопланетной машиной.
Система реструктуризации атомов тут не работает, и я задаю резонный вопрос:
— Сеятель, а в какой точке корабля ты создал устройство связи и как доставил его до тоннеля?
— Устройство было создано в точке работающей системы реструктуризации атомов и доставлено посредством… полей.
— Мне показалось, или ты не объяснил каких именно полей? — уточняю я. Мне точно не показалось! Как и в тот раз, когда он говорил про тип связи с зондами.
— Принципы работы этой системы недоступен пониманию форме жизни…
— … с минимальным уровнем развития, — закончил я вместе с ним, — да, да. И как мне повысить свой уровень развития, если биокорректор не работает?
— Починить биокорректор и повысить уровень развития.
— Ну а как мне узнать, что именно чинить и как чинить? — продолжаю спрашивать я, но понимаю, что мы сейчас будем ходить по кругу.
— Найти неисправность и использовать протоколы ремонта, или устранить неисправности самостоятельно.
— Давай пока без протоколов, у меня еды с собой всего на пару дней, — усмехаюсь я и отпиваю ещё воды, а то от болтовни с ним мозги кипят и во рту всё пересыхает.
Скольжу взглядом по цилиндрам зондов — только они, да единожды виденный снаружи корпус, напоминают, что я внутри чего-то удивительного. А вот однообразные внутренние коридоры угнетали.
— Вот скажи мне, сеятель, ты ведь умная машина, почему ты не даёшь советов и рекомендаций, а только тупо выполняешь команды? — спрашиваю я, поймав какую-то благодушно-лирическую волну настроения.
— Не было команды для активации этих подпрограмм.
