Вслед за похабным неуместным вопросом я слышу смех. Понимаю, что смеются надо мной, и нет в этом ничего приятного.
Хочу проигнорировать, но решаю, что прокуроры меня все же немного интересуют. Разворачиваюсь. Вижу, что мужчины удивлены.
Я жду их приближения, выдерживая оценивающие взгляды. Может быть и это тоже придумываю, но мне кажется, что у работников этой структуры они особенные. Мужчины дают мне оценку сразу и за внешность, и как криминогенному элементу.
На последних шагах замедляются. Один усмехается, а я переживаю прилив внутреннего отвращения. Как будто я совсем идиотка и не понимаю, что в этот момент раздевает меня глазами.
Второй заинтересован куда меньше. И я ему за это благодарна.
– Так что, прокуроры или зэки? – первый повторяет свою похабную шуточку, склоняя голову. Я делаю вид, что не услышала, обращаюсь ко второму:
– Здравствуйте, вы мне не поможете? Я ищу Бекира Джемилев. Он у вас стажируется. У Айдара Салманова.
– Зачем ищете? Стажеры меняются, прокуроры остаются…
Первый не унимается. А я, протестуя, вздергиваю подбородок и внимательнее смотрю на второго.
Вижу, что он тоже забавляется, но скорее всего поровну: и над моим смущением, и над тем, как игнорирую его товарища.
– Зачем вам, девушка? Это режимный объект, рядом с ним не надо часами круги наматывать…
Второй хмурится, отвечая на вопрос вопросом. Я злюсь и пугаюсь. Вроде бы понимаю, что никто меня не арестует за обычную прогулку, но и городской сумасшедшей быть не хочется.
Снова злюсь на Салманова. Это же наверняка он так нагрузил Бекира, что тот даже голову поднять не может. Эксплуатирует студентов бесплатно. Он точно честный человек?
– Красавица, хочешь я тебя внутрь проведу? Поищешь своего татарчика на побегушках. Дай телефон, договоримся...
На это не отреагировать я уже не могу. Стреляю взглядом в первого провокатора. Хочу ляпнуть что-то острое. Он заслуживает. Во-первых, не видеть ему мой телефон. Во-вторых, не надо трогать моего брата. В-третьих, я и без него знаю, что красавица. Мне папа повторял это в детстве достаточное количество раз.
Но нахамить сотрудникам прокуратуры я не успеваю. Сзади на парковку заезжает машина. Хлопает дверь. Это мог бы быть Бекир – на День рождение отец подарил ему машину, но я не оглядываюсь. А вот мужчины смотрят над моими плечами.
Мне кажется, даже становятся более ровно. Лица – серьезнее.
Я слышу шаги, интуиция подсказывает, кому они принадлежат, но обернуться боюсь.
Приближающийся со спины человек тоже замедляется. Набойки мужских каблуков стучат по плитке четко.
А мне приятно наблюдать за тем, как меняется выражение на лице неприятного мужчины. Из иронично превосходящего он становится покорно-подчиненным.
– Добрый день, Айдар Муратович. – Приветствие летит мне за спину.
– Добрый… – Я сильнее сжимаю пальцами кожу плечей. По ней – новая толпа мурашек. И это не от холода.
Делать вид увлеченной отсутствующим разговором дурочки нет смысла. Я поворачиваю голову. Встречаюсь глазами с Салмановым.
Он снова в костюме. У него очень аккуратно оформлена короткая бородка. Идеально выглажена белоснежная рубашка. Зеленые глаза смотрят на меня.
– Добрый день. – Он здоровается первым.
– Здравствуйте. Я ищу Бекира…
Звучит, как оправдание. Выражение на лице Салманова не меняется. Ноздри щекочет сильный запах мужского парфюма. Мой отец и брат пользуются более классическим. А этот приходится вдохнуть несколько раз, чтобы распробовать.
– Он поехал понятым. Участвует в следственном действии.
– Ого…
Ляпаю и тут же злюсь на себя. Зря, Айка. Зря ты это.
Вижу, как во взгляде Салманова через плотную зелень серьезности пробивается лучик смешинки. Веселю вас, да?
– Давно ждешь?
Прикусываю язык и киваю. Прокурору этого достаточно. Хорошо, что не настаивает. С другой стороны... Ему же наверняка расскажут, что осаждала здание добрый час. Стыдно...
– Если хочешь – можешь подождать брата у меня в кабинете.
Получив предложение, снова вскидываю взгляд. Долго смотреть, когда он смотрит в ответ, мне сложно. Стесняюсь.
За нашим диалогом внимательно следят два посторонних человека. Правда и Салманов мне далеко не родной. Но он хотя бы вхож в наш дом. Бывал там уже дважды. Значит, он достоин доверия?
Пока я размышляю, Айдар Муратович отвлекается на подчиненных.
Я слышу произнесенное довольно жестко:
– Пообедали? Можно и поработать. В четыре жду с отчетом, Крячко.
Переживаю маленький триумф, когда борзый мужчина кивает. Еле сдерживаюсь, чтобы не глянуть на него снисходительно. А сдерживаюсь потому, что это не отплата за меня. Просто так совпало.
– Так что, идешь? – Салманов возвращается взглядом ко мне. Я продолжаю колебаться.
– Я смогу телефон у вас зарядить? Тут подождала бы, но…
Айдар хмыкает. Кивает на здание, подгоняя мужчин. Они исполняют указание беспрекословно, а я продолжаю стоять.
Айдар смотрит в мое лицо, мне кажется, что изучает. Я сглатываю, потому что не привыкла к такому.
Но если наглый прямой взгляд его подчиненного вызывает во мне очевидное отторжение, то тут… Я скорее теряюсь.
– Сможешь зарядить. Не поверишь, но в прокуратуре есть розетки. Идем.
Глава 7
Глава 7
Айлин
Сегодняшний день я назову днем неправильных решений. Если доживу до вечера, конечно. А то сейчас сердце рвется из груди так, будто ему там тесно. И мне здесь тоже.
Зачем я согласилась на щедрое предложение Салманова? Потому что дурочка, да? Наверное…
Мой телефон предательски медленно заряжается, пока я сижу на неудобном диване и впитываю кожей неловкость царящей в кабинете тишины.
Салманов проводил меня через арку металлоискателя, мои паспортные данные записал тот же парень, который выбегал покурить и поглазеть, дальше я шла по темному коридору с бесконечным количеством дверей за… М-м-м… Главным. Мы поднялись на лифте. Передо мной галантно открыли дверь в приемную, впустили внутрь, потом еще раз – уже в кабинет, разрешили «чувствовать себя как дома», показали, где именно в прокуратуре находятся розетки, и куда я могу умостить свою пятую точку. Дальше же Айдар Муратович занялся чем-то своим, а я при всем желании не смогла бы. Волнуюсь.
Он поработал на ноутбуке, потом откинулся в кресле, взял в руки мобильный и начал что-то строчить на экране. Ему позвонили – встал, ходил по комнате, разговаривая. Меня совсем не стеснялся. А я зачем-то впитывала каждое слово. Ни черта не поняла, но всё запомнила.
Сама делала вид, что увлечена изучением кабинета. Хотя по-честному он мне не понравился. Совсем не идет Салманову. Здесь всё пахнет возрастным мужчиной без вкуса и совести, включая с диванчиком, в котором я практически утонула. Чувствую себя неловко еще и из-за того, что колени зависли на уровне груди.
Когда пыталась сесть более грациозно – получила крупицу внимания. Быстрый взгляд с прищуром и намек на улыбку. Кажется, он рассматривает меня исключительно как возможность позабавиться. Это не то, чтобы приятно.
Я несколько раз собираюсь спросить, сколько продлится следственное действие, в котором участвует мой брат, но постоянно сдуваюсь. Боюсь всего: вплоть до постыдно сорвавшегося голоса.
Чувствую себя натянутой струной. Убеждаюсь, что правильно его избегала. Зачем мне эта нервотрепка?
Сейчас Айдар снова в телефоне. Он вальяжно откинулся на кресле (вот оно, кстати, мужчине идет: черное, видно, что новое и дорогущее, на нем хочется устроиться. Думаю, работать тоже отлично). Только работает ли он – не знаю. Усмехается так, как будто ведет личную переписку. Очень-очень личную.
Думаю об этом и щеки обжигает жар. Еще сильнее, когда он резко отрывается от экрана и ловит меня на горячем.
Сужает глаза, подсекая. И я чувствую себя выброшенной на берег рыбой. Даже закашливаюсь. Дважды ударяю себя по грудной клетке и тянусь к стаканчику с водой – щедрый Салманов налил из кулера и поставил передо мной.
