не изменила, рядом с ней двое молодых людей, но Император не обманывался внешностью — это были Гензель и Гретель, брат и сестра, верные спутники Лейлы, такие же сильные одаренные, универсальные боевики, разведчики, диверсанты и убийцы, рядом стояли два непонятных существа. Видно, что это были гуманоиды, но балахоны скрывали и конечности, и лица, а еще тени — тени как будто старались прильнуть к этим существам и скрыть их.
Виктор так же не отличился в стартовом выборе: один сильный одаренный боевик и слабый одаренный, но уже подающий надежды ученый социолог. Рядом с ними стояли два высоких жилистых мужчины в классических костюмах, но, видно, тоже со специфической мутацией: кожа у них была желтоватого оттенка и узкий разрез глаз.
Потянулись минуты ожидания последнего претендента. Амфитеатр гудел в обсуждениях и догадках, кто же мог быть четвертым. Сириус, Лейла и Виктор в принципе сразу мелькали в прогнозах с высоким шансом, а вот дальше получалась неразбериха — не было явного фаворита.
Пять минут, десять, пятнадцать — Амфитеатр медленно затихал, и взгляды все чаще устремлялись на императорское ложе. Лейла, Сириус и Виктор так же начали проявлять беспокойство. А глаза императора начали искать руководителя телепортационной службы и опасно сузились, найдя его. Роминас Кар, выглядевший как дряхлый старик, был сильно пьян. Установилась полная тишина, но не успел Император отдать команду прекратить это шоу и высылать эвакуационную команду, как сработала крайняя левая площадка и появилась последняя команда.
Почти как в сказке: две ослепительные красавицы и три чудовища, хотя какие чудовища — босые голодранцы.
Злость и тревога покидали Императора, только одни переживания сменились другими:
— Солнышко, почему только одна нормальная, и по каким свалкам и помойкам ты собирала остальных, и почему хотя бы не заставила помыться и приодеться.
А потом кто-то на трибунах заразительно заржал, и смех охватил весь Амфитеатр.
Джеймс Каас сидел на одном из лучших мест Амфитеатра, все четыре телепортационные площадки были перед ним как на ладони. Понятно, что никто не позволит ему использовать силу и прикоснуться к претендентам и их командам, но, возможно, он сможет уловить и почувствовать что-то в пассивном режиме, их сигнатуру силы или отголоски эмоций. Всё было важно, всё могло пригодиться. Он не был единственным представителем Созвездия, группы обитаемых миров, которыми руководил Верховный Пантеон, состоящий из семи Верховных Богов, здесь в Амфитеатре, но другие его мало заботили. Сам Каас был очень сильным одаренным и входил в Младший Пантеон, был Гласом Верховного Бога Тарониса, но до айона еще не дотягивал. Ему оставалось немного, и предстоящая смена власти в Империи могла предоставить ему шанс. Шанс возвыситься, стать айоном, а потом при маленькой толике удачи перейти в Верховный Пантеон. Только так можно было сбросить незримую удавку, дамоклов меч, что висел над шеей каждого обитателя Созвездия. Это было рабство абсолютной формы, Верховные Боги владели и телом, и разумом своих последователей. Они могли даровать жизнь и здоровье, но также и забирать их, создавать нужные настроения, внушать правильные мысли. Но если последователь был одаренным, то воздействовать на его разум становилось сложнее и чаще всего его силу Верховный Бог просто сразу же выпивал и присваивал себе, но некоторых оставляли в услужении. Верховные Боги так же не желали делать все своими руками, поэтому им были и нужны жрецы для присмотра за паствой и помощники. Этим помощникам обещали силу, приобщение к знаниям и таинствам и возможность взойти в Верховный Пантеон. Более тысячи лет Каас исправно нес свою службу, демонстрировал лояльность, имел доступ ко многим тайнам и знаниям Тарониса, слышал, что он на верном пути в Верховный Пантеон, но уже давно не верил этим словам. Ни один Верховный Бог не поделится своей паствой, не отдаст даже маленький кусочек своей силы, а вот при ощущении малейшей угрозы, любой приспешник будет пожран. Поэтому и были крамольные мысли спрятаны глубоко внутри, а снаружи Каас демонстрировал яркое желание положить к ногам Верховного Бога Тарониса новый мир. И это не было обманом, другое дело, что в этом мире будет и его паства, что позволить ему стать айоном и даст возможность приобрести независимость и как-то торговаться для вхождения в Верховный Пантеон. А у Империи этих миров много, и она постоянно лезет во все новые и новые, устанавливая свои щиты, что не только мешали перемещениям, но и ограничивали или вообще делали невозможным удаленное управление и связь с паствой. Поэтому важна любая зацепка, намек на возможность вырвать какой-нибудь мир из лап Империи, а лучше бы, конечно, устроить распад Империи и тогда можно будет собирать густонаселенные миры гроздьями, тут уже и сам Таронис не будет жадничать, в таких делах лучше иметь за спиной надежного союзника.
Начался обратный отсчет и стали появляться претенденты и их команды. Сириус: крепкий опытный орешек, к которому и не подступиться, рядом тоже известные фигуры, а еще какие-то чужаки. Каас не мог вспомнить такого вида, а это значит имперцы нашли очередной мир. Лейла: его не обманывало это задорно улыбающееся милое личико, лично видел результаты работы Лейлы, когда она становилась палачом Империи, и связываться с ней он бы не рискнул, тем более, судя по всему, рядом с ней находились ее клинки. С этой троицей он не хотел бы столкнуться, даже на подготовленной территории. И опять новый вид рядом. Виктор — ну здесь тоже все предсказуемо и понятно, эту карту можно уничтожить, но вот разыграть, а тем более переиграть не получиться, очень умный мальчик. Зубы Кааса немного сжались — третий, не известный до этого вид разумных. Задумка Императора стала понятна. Они нашли целых четыре новых мира и теперь заявляют на них свои права. Империя никогда не включала в себя новые миры насильно, по крайней мере насилия никто никогда не замечал. И здесь будет так же. Представители новых миров окунуться в жизнь Империи, станут ближниками первых людей Империи, а потом уже понесут идеи и ценности Империи в свои миры, естественно при абсолютной поддержке Империи. Каас постарался погасить злость — для него один мир, который он никак не мог найти, это цена жизни и свободы, а тут сразу четыре. Нет, Империя действительно зажралась.
Между тем в Амфитеатре начали происходить интересные события — четвертый претендент все никак не объявлялся. Гул догадок и предположений Каас просеивал где-то на границе сознания, его больше интересовали сами претенденты, а главное, императорское ложе. И установившаяся тишина чуть не выдала его довольный смешок.
