Она и ушла. Ей опять говорили: «Надень шелковую шапку», — но она отказалась. Красивую шубку не стала надевать, в дырявой телогрейке и в берестяной шапке ушла гулять. Вернулась же на другой только день вечером.
— Как праздник? — спросили ее.
— Ой! Такой праздник был, что не рассказать. Сорок скакунов в скачках состязались, сорок человек в борьбе состязались. Угощали так, что у худого человека за ушами трещало, а у паршивой собаки хвост от объедков поднимался, — так говорит, а сама все воду пьет да отлеживается, видно, объелась.
После же опять взялась за работу. Время проходит, больше никуда лисичка не идет.
Захотел как-то раз старик соленого сыра-курута отведать. Эти старички курут в яме под елью прятали. В доме хранить негде было, такой дом у них был маленький, говорят. Под елью земля не замерзает; вот они ямы там копали и в этих ямах курут хранили. Лисичка, конечно, сыр носом учуяла. И, говоря: «Ухожу к брату на праздник», — она шла, откапывала ямы и набивала брюхо тем сыром.
Вот пошел старик к ели, отрыл большую яму — пусто.
![]()
Откопал среднюю — там тоже пусто. Откопал тогда маленькую яму — и там ничего! Только лисий помет лежит. Что делать? Старик стал кричать:
— Эй, старуха, лови лисичку!
А старуха в доме сидит и спрашивает:
— Что он кричит, дочка? Ничего я не слышу.
Лисичка подбежала к порогу, обратно вернулась и говорит старухе:
— Велит, чтобы ты толокна заварила.
Подкладывает старуха в очаг дров, варит толокно.
— Старуха, — кричит опять старик, бежит к дому, — лови эту лисичку, она в нашем тайнике весь сыр съела, оказывается!
— Что он говорит, дочка? — опять не расслышала старуха.
Лисичка от дверей прибегает:
— Велит подкладывать больше дров, быстрей заварить толокно, есть хочет, — говорит.
Вдвоем сильней огонь разжигают, толокно заварили, густую похлебку сделали. Но старуха догадалась о чем-то, сама пошла к дверям.
— Что говоришь, дед?
— Лисичку лови! Весь сыр у нас плутовка съела!
Старуха бросилась лисичку ловить, но та хвостом макнула в крутой навар, — пшик! — брызнула в лицо старухе. «Ай! — кричит старуха. — Ай, лицо обожгла!» — а рыжая уже выскочила из дома и была такова.
Так, говорят, все было.
![]()
![]()
АК-САГЫШ И КАРА-САГЫШ
![]()
![]()
или два брата — Ак-Сагыш и Кара-Сагыш. У них были две коровы — белая и черная, две лошади — белая и черная, две собаки — белая и черная. Решили они их поделить. Ак-Сагыш взял животных белой масти, Кара-Сагыш взял животных черной масти. И отправились они в путь.
Проехали они день, и Кара-Сагыш сказал:
— Брат, давай заколем и съедим эту белую корову. Нам и одной коровы хватит.
Белую корову закололи и съели. Поехали дальше. Кончилось мясо, и Кара-Сагыш сказал:
— Брат Ак-Сагыш, давай заколем и съедим эту белую лошадь. Нам и одной, черной лошади хватит.
Закололи белую лошадь и съели. Проехали так еще и решили съесть белую собаку — Кара-Сагыш ее опять выпросил. Зажарили и съели.
А наутро проснулся Ак-Сагыш и увидел, что брата нет, он забрал свою черную корову, черную лошадь и черную собаку и ушел.
Пошел Ак-Сагыш один. Долго шел, добрел к вечеру до чащобы с желтыми-прежелтыми ивами и шалашом. Устал он и решил переночевать там.
Только лег, садилось солнце, и вошла вдруг в чашу лиса:
— Пока ловила и ела мышей в лесу, даже не заметила, как солнце закатилось, а-а, — сказала она. Легла и уснула.
Когда начало смеркаться, заяц пришел:
— Пока ел лишайник, даже не заметил, как стало темно, — лег и уснул.
Когда стала тьма сгущаться, медведь пришел.
— Пока собирал шишки темного кедра, даже не заметил, как ночь наступила, — лег и уснул.
Уже в ночной тьме пришел волк-храбрец:
— Белые стада Караты-Каана от жажды гибнут. Пока ел эту падаль, даже не заметил, как стемнело, — сказал он и завалился спать.
Вдруг поднялся заяц:
— Постой-ка, мне отец-мать говорили, что если копать-копать землю под мшистым камнем, то выйдет чистая родниковая вода.
![]()
— Ты никому это не рассказывай, дай хоть досыта мяса поесть, — обругал волк зайца.
Ак-Сагыш, лежа в шалаше, все внимательно выслушал и мысль обдумал. Когда настало утро, все звери разошлись за своей пищей, Ак-Сагыш, крадучись, озираясь, вышел из шалаша и направился в землю Караты-Каана.
Пришел туда и увидел, что белые табуны и племя-народ каана и вправду гибнут от жажды. Зашел он в аил Караты-Каана, открыв двустворчатую резную дверь, и сказал:
— Ой, уважаемый, давайте я вам раздобуду воду. Что вы дадите мне за это?
Караты-Каан посмотрел удивленно на него и громко захохотал:
— Такой нищий бродяга откуда может достать воду?
Потом, насмехаясь, сказал:
— Половину своего белого скота отдам, из единокровных своих детей самую младшую дочь в жены отдам, если напоишь и скот, и народ.
Позвав жену, он досыта накормил Ак-Сагыша, как гостя. Голодный парень наелся, хорошо отдохнул и вышел из дома Караты-Каана. Нашел мшистый камень и, копая черную землю, он добрался до чистой родниковой воды.
![]()
Жаждущий белый скот, голодный народ-племя — всех напоил!
Родившийся грозным Караты-Каан, отвернувшись, плачет, в лицо же смеется. Сказанное слово — что выпущенная стрела: половину своего богатства отдал, младшую дочь по имени Кымыс отдал. Ак-Сагыш выбрал себе самое хорошее место и, погоняя свой скот, вместе с женой туда жить ушел.
Когда зажил он богато и вольно, когда на передний подол его, народившись, стали наступать дети, а задний подол его, расплодившись, стал топтать скот, пришел его брат Кара-Сагыш. Увидел, как разбогател его младший брат, и позавидовал.
Лукаво спросил:
— Брат мой, как же ты разбогател?
Ак-Сагыш, долго не думая, рассказал ему про чащобу с желтыми-прежелтыми ивами и про шалаш. «Переночуй там и разбогатеешь», — сказал он.
Пошел Кара-Сагыш в лес.
![]()
Когда, устав, притомившись, дошел до густой чащобы, то и вправду среди желтых-прежелтых ив стоял шалаш.
Кара-Сагыш лег в него отдохнуть.
Вот солнце стало садиться за гору — вошла красная лисица:
— Пока ловила мышей, даже не заметила, как солнце закатилось, а-а, — сказала она и легла.
Когда наступил красный вечер, пришел белый заяц:
— Пока собирал, ел лишайник в непроходимой чаще, даже не заметил, как солнце село, — сказал он и лег.
Когда сумерки стали сгущаться, вошел старик медведь:
— Пока собирал орехи с кедра, даже не заметил, как тьма наступила, — сказал он и лег.
Наступила ночь, пришел серый волк и принес такую весть:
— Ох, нынче скот Караты-Каана вдоволь напился, сильный стал. Его черный жеребец лягнул меня в лоб. Пока я с ним дрался, даже не заметил, как вечер прошел.
Кары-Сагыш, услышав это, не вытерпел и громко рассмеялся. Серый волк накинулся на него и съел.
![]()
или два брата — Ак-Сагыш и Кара-Сагыш. У них были две коровы — белая и черная, две лошади — белая и черная, две собаки — белая и черная. Решили они их поделить. Ак-Сагыш взял животных белой масти, Кара-Сагыш взял животных черной масти. И отправились они в путь.
