она остепенилась, никаких поводов для деревенских пересудов не давала…
Не о ней думал тогда Фалах, а о Розе. Ему нужно было убедить Розу в своей любви, в своей преданности.
— Ну что ты говоришь, Роза, — горячо говорил он. — Причем тут мать, отец? Речь идет о тебе и обо мне. Я уважаю тетю Райхану, но будь твоей матерью хоть кто угодно, а отцом сам дьявол, я все равно любил бы тебя не меньше, чем сейчас. А твоя мама, Райхана-апа, достойная всякого уважения женщина, раз воспитала такую дочь, как ты!
Фалах ожидал, что после таких его речей Роза непременно склонит свою головку на его грудь. Но то, что он услышал, больно кольнуло его сердце.
— Все так, Фалах, я верю тебе, ты — серьезный парень. Но сможешь ли ты ослушаться свою мать? Ведь если она узнает о нашей дружбе, житья не будет ни тебе, ни мне. Нас с тобой еще никто и вместе-то не видел, а твоя мать уже смотрит на меня, как на кровного врага. Зашла я тут на днях в магазин конфет купить. В магазине она была одна. Взвесила мне тетя Нагима конфеты, а потом вдруг говорит: «Ты, я слышала, девочка, заглядываешься на моего Фалаха. Так вот, хорошенько запомни то, что скажу я тебе — не старайся напрасно, не для тебя я парня растила!» А ведь и не было ничего, Фалах. Может, ты рассказал, как на экзамене мне помог? А ей и этого показалось много. Кажется, ударь она меня по лицу, и то легче было бы…
Роза зашмыгала носом, удерживая слезы, но не удержала и приложила скомканный платок к глазам. С трудом Фалах успокоил ее.
— Если мы любим друг друга, какое нам с тобой дело, как на это кто-то смотрит, даже если эти кто-то наши родители, — убеждал Фалах Розу. — Пусть это даже моя мама, что она может сделать против нашей любви?
Но Розу трудно было уговорить.
— Не ломай себе зря голову, Фалах. Нам еще с тобой учиться и учиться. Пойдешь в институт, встретишь красивую девушку, влюбишься и позабудешь все, что здесь наговорил сгоряча. Девушкам ты нравишься. Уж со сколькими в классе передружил?
— Ну это ты зря! Ты же знаешь, я с ними просто так ходил…
— А теперь решил со мной «просто так» походить, да?
— Эх, Роза, Роза… Почему ты мне не веришь? А говоришь, что любишь… Когда любят, верят! А ты со мной даже дружить отказываешься.
— Потому и отказываюсь, что все равно нам дружить не дадут.
— Да не думай ты ни о чем плохом! Увидишь, как нам будет хорошо вместе. Ты вообще замуж собираешься? Хоть когда-нибудь?
— Конечно, собираюсь. Не бойся, в старых девах не останусь. Но из спортивного интереса ни с кем гулять не стану.
— Слушай, Роза, давай поступать в один институт, a? — предложил Фалах. — Будем помогать друг другу.
— Нет! — отрезала Роза. — Нет, Фалах. Нам с тобой лучше быть подальше друг от друга… Уж поверь мне…
На том они и расстались. Фалах поехал поступать в Московский автомеханический и поступил к великой радости и гордости не только родителей, но и всех односельчан: «Шутка ли, наш парень в московский институт поступил!» А Роза сдала экзамены в Казанский финансово-экономический, прошла по конкурсу, никого не удивив и не вызвав особых толков — в Казани учились многие.
Фалах очень надеялся на встречу с Розой во время зимних каникул, но Роза домой на каникулы не приехала — была в турпоходе. А летом она работала в стройотряде, и Фалаху снова не повезло. Так или иначе, но встретились они только после третьего курса.
Фалах, конечно, не был монахом. Нравились ему девушки, нравился и он им, но позабыть Розу он не смог. Он становился равнодушным к своим подружкам, а женщины, как известно, равнодушия не прощают: или все, или ничего! Всего он им дать не мог — в его сердце жила одна Роза.
И все-таки однажды он потерял голову, но лучше бы и не вспоминать об этом…
А Роза за те три года, что они не виделись, так похорошела, что Фалаху даже стало страшно. Он смотрел на нее и не верил своим глазам — это была не худенькая, угловатая девочка из далекого школьного детства, которую он предпочитал другим за ее скромность, милая, но деревенская. Перед ним стояла современная городская девушка в прекрасно сшитом костюме, в туфельках на высоких каблуках. («Туфельки-то итальянские, и каблук не ниже 12 сантиметров», — отметил про себя Фалах.) И держалась она просто и уверенно, и с Фалахом разговаривала, как с хорошим другом, не отводя взгляда от его откровенно восторженных глаз.
Фалах нерешительно взял Розу за руку. Он боялся, что Роза вырвет свою руку, но, казалось, она и не обратила внимания на это. Они шли к дому Розы, взявшись за руки, как малыши в детском саду на прогулке, и разговор их был легким, как у детей. Хотя и с большой опаской Фалах взял Розу под руку, она приняла это как должное. Да и в самом деле, что тут особенного — пройти с одноклассником под руку. Но Фалах был на верху блаженства! Он совсем осмелел и, улучив момент, по-мальчишески чмокнул Розу в мягкие, не ожидавшие поцелуя губы.
Не первый раз целовал Фалах девушек, но такого трепета никогда не испытывал, хоть и было всего, что коснулся слегка губами ее теплых губ. Он поцеловал любимую! И никогда не позабыть ему этого святого поцелуя, никогда!..
Были поцелуи Гасимы, страстные до самозабвения, но не хочется и вспоминать о них. Не верил он им, хоть и принимал…
А от поцелуя Розы на улице родной деревни до сих пор сердце бьется, как сумасшедшее…
В те каникулы Фалах встречался с Розой каждый день, он не помнит, о чем они разговаривали, помнит только, что им было хорошо вместе, и даже короткая разлука была ему тяжела. А тут довелось провожать ее в Казань — учеба у Розы начиналась раньше, чем у Фалаха. Фалах выпросил у отца машину, — права у него были еще со школы, — и не без гордости усадил Розу рядом с собой. Роза радостно улыбалась, и Фалаху было хорошо от ее улыбки.
— Давай не будем торопиться, — сказала Роза, — поедем не спеша. Когда еще увидимся…
— Если бы я мог, я бы ни на миг с тобой не расстался, — вздохнул Фалах, — ни на минутку. Если б ты знала, как я тебя
