Глава 4
КЛАРА
Рыдать в кустах. Что может быть более жалким? Ничего. Вероятно.
Вот факты, которые я смогла собрать: Мэгги узнала, что я встречаюсь с Эндрю Веллингтоном, и хотя я считала, что оказываю ей услугу, она этого не знала. И в качестве возмездия сестра привела Робби Харви как своего спутника.
Прошло уже много времени с тех пор, как я думала, или меня заботил Робби Харви. Но когда-то я потеряла голову от своего бывшего сводного брата или, может быть, я так думала. По правде говоря, не уверена, что вообще когда-нибудь была влюблена. Так или иначе, Мэгги тоже нравился Робби. Но, в конце концов, он выбрал её вместо меня.
Я никогда не знала, что Мэгги и Робби поддерживали связь, но почему-то, не была удивлена. И она выбрала именно сегодняшнюю ночь, чтобы показать, что они до сих пор неравнодушны друг к другу. Я не была слепой. Даже до того, как я полностью осознала, что Робби — это Робби, я заметила, как его рука лежала на ноге Мэгги, и как в его взгляде было видно заботу о ней. Они совершенно точно всё ещё испытывали чувства друг к другу, как будто с тех пор не прошло ни одного дня, и я опять чувствовала себя как полная неудачница.
Мэгги определённо меня уделала. Время трансформировало Робби из гадкого утёнка в сексуального лебедя. И пока единственным мужчиной, которого я привлекала, был Эндрю Веллингтон с его потными ладонями. Сестра сегодня могла обниматься с неуловимым Робби Харви. Но не обязательно Робби заставил меня сегодня ощутить все виды ревности. Это была Мэгги, которую как всегда кто-то любил, тогда, как у меня не было никого.
За все свои двадцать один год у меня никогда не было собственного парня, а это всё, чего я когда-либо хотела. Я что, прошу слишком многого, когда хочу иметь парня, которому можно довериться и с кем можно разделять свои мечты о доме в Аризоне и гравиевом дворике? Я хотела полюбить кого-нибудь. По-настоящему. Типа как "давай заведём детей, поженимся, и будем называть друг друга глупыми прозвищами", такой любовью. Я так отчаянно этого хотела, что моё сердце ныло, словно вместо него зияла огромная дыра. Что ещё хуже — я всё ещё была девственницей, потому что на горизонте не оказалось никого достаточно хорошего, чтобы заполнить пробел.
Да, это вполне жалко, я плакала и пряталась в кустах. И наблюдала из своего маленького укрытия, как на улицу вышел Эндрю и искал меня секунд пять, прежде чем сдаться и уйти. Мне было плевать. Больше не хочу притворяться, что я с ним. Позвоню ему завтра и всё закончу, но прямо сейчас, моё маленькое убежище в кустах было единственным, что имело значение.
"Я вижу тебя насквозь". Бр—р! Серьёзно? Да ладно вам!
Слова Лео Мэддокса звенели у меня в голове, и я отчаянно пыталась их забыть. Как будто этот осёл и, правда, обладал рентгеновским зрением, чтобы всё видеть. Вся моя неуверенность, претензии, страхи... видимо были на виду, к его удовольствию. И его любимым времяпрепровождение, с тех пор как он научился складывать предложения, было издевательство надо мной. Мы втроём: Мэгги, Лео и я, выросли вместе, и хотя в нас с Мэгги текла одна кровь, снова и снова она всегда выбирала Лео. И наоборот.
Плевать.
Они могли иметь друг друга. Но, что действительно выводило меня из себя — в дополнение к уже существующей тяжести на сердце, насколько сильно Лео был сегодня прав. Как всегда, он никогда не дразнил меня ложью. Только правда. Правда всегда ранит сильнее. Казалось, он всегда знал меня лучше, чем кто-либо другой, и я страстно ненавидела его за это. А потом то, как он завершил свою маленькую речь словами: "Клара, пожалуйста, прекрати это", словно ему было не всё равно. Это было вершиной этого чёртового вечера.
Мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы полностью прийти в себя. Вытирая свои покрасневшие глаза, я решила, что пришло время положить конец этой безумной ночи. Я позволила себе раскисать достаточно долго, а теперь пришло время вернуться в дом. Почувствую себя лучше, когда свернусь калачиком в своей постели с ведёрком мороженого в одной руке и пультом в другой.
Просторный папин особняк находился на окраине владений гольф-клуба, милях в трёх отсюда, но если я срежу дорогу, то это будет всего лишь прогулка в полторы мили. Итак, когда в поле зрения никого не осталось, я покинула своё укрытие и начала красться вдоль здания, двигаясь по направлению к дому.
По дороге я заметила несколько гольф-картов, припаркованных позади клубного дома. Зачем идти пешком, когда в моём распоряжении находился доступный вид транспорта? Какой-то идиот, даже оставил ключи в зажигании. Невероятное нахальство. Итак, несмотря на лучшие побуждения, я решила проехаться. Реквизировав малыша, я надавила на газ и направилась прямиком домой.
Кстати, о необходимом мне развлечении. Полностью игнорируя "дорогу только для картов" я ехала там, где взбредёт в голову. Почему я раньше о таком не подумала? А, ну да, потому что папа убьёт меня за это. Но, в отличие от моей близняшки, не подчинение для меня всегда было актом свободы. А это то, чего я хотела — чистой свободы. Ветер в волосах. Опасность быть пойманной папиными камерами безопасности. Страх попасть в песчаную ловушку.
Мне следовало украсть карт и устроить веселую прогулку давным-давно.
И это было весело, пока я на кого-то не наехала. Разумеется, мне как всегда повезло. И вообще, какому идиоту может взбрести в голову бродить ночью на поле для гольфа? Проходя дорогу между лунками, недалеко от засаженной деревьями и слабо освещённой территории поля, тёмная фигура возникла из ниоткуда. Я закричала, вдавила ногу в педаль тормоза, изо всех сил пытаясь притормозить, но в результате — ударила невинного человека прямо в задницу.
Дерьмо! Дерьмо! Я только что кого-то убила!
Когда карт резко остановился, я выпрыгнула и понеслась к нему, чтобы оценить повреждения. Я чертовски надеялась, что не убила какого-то несчастного ублюдка. Я даже не вспомнила о том, в какой ярости будет отец. Меня запрут в тюрьме без окон лет на двадцать пять за такое!
— Вы в порядке? С вами всё хорошо? — кричала я, спотыкаясь в высокой, не стриженой траве, отчаянно желая добраться до возможно—не—мёртвого человека. — Пожалуйста, не умирайте из-за меня! Мне так жаль.
— Чёрт! Ё*аное дерьмо! — услышала я чьи-то проклятия.
Я замерла. На траве, распластавшись, лежал не кто иной, как Лео Мэддокс в дизайнерском костюме. Я сбила Лео? Какая прекрасная, сладкая месть. Я всё ещё чувствовала себя ужасно из-за того, что сбила кого-то гольф-картом, но когда увидела, что это был всего лишь он, то почувствовала себя значительно лучше.
