— И о том, что со мной сделали, тоже не сказал поэтому? — не замечаю, как по моим щекам непроизвольно стекают слезы. Но это видит Ян. Руку протягивает, касается кожи почти невесомо, ведет пальцами, размазывая соленые капли.
— Он бы не выдержал, Мика, — объясняет чуть слышно. — Адам слишком любит тебя.
Вздрагиваю от его фразы. Отбиваю блуждающую по моему лицу руку, подскакиваю с дивана. Пытаюсь эмоции как можно глубже в себя затолкать, но тщетно. Так и рвутся наружу.
Что со мной делает Ян? Душу обнажает. Заставляет чувствовать. Верить.
— Я провела в Польше всего пару месяцев… — возражаю я.
— Не важно, — перебивает все так же тихо, но убедительно. — Порой достаточно одного дня.
И этот намек на наш «один день» в Кракове, когда мы еще не знали, кто мы друг для друга, вызывает полчища мурашек.
— Зачем ты делаешь все это, Ян? — выдавливаю сипло.
— Я уже говорил, — шепчет горячо. — Я хочу забрать тебя.
— Туда, где меня чуть не убили? — всхлипываю я, ненавидя себя за слабость. — Чтобы завершить начатое?
— Там сейчас безопасно, Мика, — произносит строго, убедительно и берет меня за плечи. — Думаешь, чем я занимался эти три месяца? Все родственники отправились по своим домам. В особняке только Адам, Дан, прислуга и охрана.
— И Елена? — отзываюсь испуганно, потому что уверена: это она подмешала мне таблетки.
— Нет. Уволена, — внезапно рычит Ян. — Я услышал тебя тогда, так что ее проверили первой, пока дед в больнице лежал. Она привлечена к ответственности.
— Хорошо, — киваю. — Я рада, что Адам и Дан в безопасности. Но зачем мне возвращаться в Польшу? Я лучше останусь у сестры.
— Ты нужна нам, — обезоруживает одной фразой.
— Мое мнение никого не интересует? — фыркаю, пряча за дерзостью свое волнение.
— Интересует, — чуть заметно уголки его губ ползут вверх. Ян понял, что я «кусаю» его, потому что сомневаюсь. — Поэтому ты сейчас здесь, а не в самолете. Чтобы самостоятельно принять решение.
— Так просто? — ухмыляюсь. — Тогда мой ответ «нет»! Можем ехать к Враговым?
Ян отпускает меня, но далеко не отходит. Достает свой телефон, ищет какой-то номер.
— Что же, хорошо, — тянет задумчиво, но я ожидаю подвох. — Только сама скажи об этом Адаму, — протягивает мне гаджет, на дисплее которого высвечивается контакт деда.
— Ты играешь нечестно! — нажимаю кнопку отключения и отбрасываю телефон на диван.
Голос срывается, сердце с размаха бьет в ребра, а дыхание сбивается, когда Ян порывисто обнимает меня. Касается своим лбом моего, смотрит в глаза, сжимает талию, ползет ладонями выше.
— Я не играю, Мика, — добивает срывающимся голосом, хриплым и бархатным. — Серьезно. Возвращайся.
Глава 6
Ян
Мика опускает ресницы, и я не знаю, могу ли расценивать это как «да». Пытаюсь поймать ее взгляд, однако она разрывает наш хрупкий зрительный контакт. Ожидаю, что опять кусаться будет, но ёжик лишь вздыхает лихорадочно и вдруг прижимается щекой к моей груди, где-то в области сердца.
— Согласна? — осторожно уточняю.
Чувствую, как Мика кивает. Делает легкое, почти незаметное движение головой.
И мне этого достаточно. С трудом подавляю облегченный выдох. Я готов заорать в этот момент, но стискиваю челюсть до скрипа.
Наш маленький, но такой важный шаг друг к друг.
Мне еще столько рассказать Мике небходимо. И далеко не все ей понравится. Поэтому я даю информацию порциями. Дозированно. А кое-что так и останется в тайне. Потому что одно неверное слово — и ёжик сорвется с крючка. Выпустит опять свои иголки, закроется. А я допустить этого никак не могу.
Мне бы больше времени, но Адам в очередной раз сделал все по-своему. Спутал карты, и теперь я вынужден торопиться. Предчувствие вопит, что я пожалею об этой спешке. Не по-человечески все получается.
Но выбора нет. Сейчас или никогда.
Нужна мне Мика. Какой бы странной и сложной она не была.
— Я забронирую билеты на самолет на завтра, — выверяю каждое слово, будто делаю шаги по минному полю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Делаю паузу, жду. Взрыва не происходит.
Пока все идет нормально. За исключением того, что я солгал только что. Билеты куплены, лежат в моем чемодане. Я все предусмотрел заранее и не собирался улетать без Мики. Но ей детали лучше не знать.
— Мне нужно собрать вещи, — окончательно капитулирует Мика. Но расслабляться я не спешу.
— Утром заедем. Пока отдохни, — утыкаюсь носом в ее светлую макушку, вбираю запах шампуня, без намека на какой-то парфюм. И дурею от аромата Мики. Мой маленький афродизиак. — Можешь выбрать себе любую комнату, — добавляю уже хрипло.
— Есть с замком на дверях? — неожиданно выпаливает она и голову запрокидывает.
На доли секунды застываю, всматриваюсь в заплаканное личико, наивное и милое, несмотря на несносный характер его обладательницы. Пропускаю через себя вопрос Мики, и он застревает где-то в области солнечного сплетения, разворотив все внутри ножом-бабочкой.
Потому что я понимаю: ёжик спрашивает о замке неспроста. Продолжает защищаться. Несмотря на то, что мы вдвоем здесь. Не верит мне, боится. Опасается.
Какого хрена?
Беру ее за плечи. Хочется вытрясти из девчонки всю правду. Не отпускать, пока не откроется. А потом уничтожить тех, кто сделал ее такой. Зажатой, колючей и испуганной.
— Да, — заставляю себя ответить. — Должна быть, — с трудом отпускаю Мику. — Посмотри на втором этаже. Там и вид красивее, и…
— Ага, ладно, — перебивает меня и сбегает.
Медленно следую за ней, когда она взлетает вверх по ступенькам, идет вглубь коридора и открывает самую дальнюю дверь. Единственное, что проверяет, так это наличие защелки. Даже на интерьер не смотрит. Кивает сама себе и скрывается в комнате, повернув замок.
Некоторое время стою посередине коридора, уставившись в одну точку. Впервые в жизни не знаю, как поступить дальше. Сказал бы мне кто-то полгода назад, что я буду вот так теряться с девушкой, в морду бы дал и посмеялся бы над идиотом. Я любую мог… кхм… «расположить» к себе. Порой неинтересно становилось.
Зато сейчас. Бред какой-то творится.
Единственная девчонка, от которой все внутри сводит и мозг отрубается, для меня какая-то… недосягаемая. Понятия не имею, что делать с ней. Сломать боюсь, отпугнуть. Но и отпускать не собираюсь.
Беру тайм-аут. До вечера.
* * *
Все это время сижу в гостиной на твердом диване, а Мика даже носа не показывает.
Пообщались!
Вздохнув, иду на кухню, готовлю нехитрый ужин из заранее купленных полуфабрикатов. С ним и поднимаюсь к Мике. Мне нужен повод, чтобы увидеть ее и убедиться, что все в порядке.
Стучусь негромко, но ничего не происходит. Барабаню по двери настойчивее, пока Мика не открывает. Медленно и настороженно.
Машинально скольжу по ней взглядом: босая, распаренная, завернутая в халат, который был в ванной. Ее волосы после душа стали чуть темнее, цвета зрелой пшеницы на корнях и платиновые на концах. Зачем Мике было вообще красить их? Не замечал, чтобы она за модой гналась и на внешности заморачивалась. Ёжик и без этого шикарна, манит своей естественностью и невинностью, во всех смыслах.
— Что случилось? — Мика опускает глаза на поднос с едой в моих руках. — Это мне? — удивляется так искренне, как будто я что-то сверхъестественное сделал.
Ресницами хлопает недоуменно, но при этом почему-то в халат кутается. Прячется от меня.
Очередная странная реакция, которой мне не понять. Ёжик настолько дикая, что даже элементарные ухаживания принимать не умеет.
Я же, вопреки здравому смыслу, схожу с ума от ее внешнего вида и поведения. Если бы Мика знала, как у меня сносит крышу от нее, то… точно бы умчалась отсюда вплавь. Поэтому засовываю свои желания в одно место и возвращаю мозг в черепушку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну а кому еще, — не выдержав, смеюсь. — Нет, я пришел, чтобы при тебе самому все съесть. А ты слюной истекай. Бери, — добавляю нежнее.
