— А что он может мне сделать? — беззаботно отозвался Руабен, — на работе, в общине я не из последних...
Он и сам понимал значение злобного взгляда писца. Разве он не прав был, когда встал на защиту уважаемого старого человека?
Закончив, наконец, работы по укреплению дамб, община направилась на строительство дома новому писцу. Чтобы замять как-то неприятность, решили работать целые дни без перерыва. Кроме того, всем нужно было время на своем хозяйстве, мужчины мечтали половить рыбу и поохотиться, зерно почти у всех кончилось. Работать у Хати было очень неприятно. Скриб был всем недоволен. Земледельцы, превратившиеся в строителей, молча слушали, как он шипел и визжал. Голос у него был на редкость резкий и неприятный. Несколько раз он подскакивал к Руабену, но тот невозмутимо делал свое дело и делал так хорошо, что придраться было не к чему. Но скоро все очень осложнилось. У Хати оказались большие аппетиты. Он пожелал, чтобы дом его был такой же, как у вельмож в городах. Средняя комната должна быть выше других и с верхним освещением.
Староста выслушал его желания, задумался и осторожно возразил:
— Для такой высокой комнаты нужны большие стволы, чтобы держать потолок с крышей. Где же мы их возьмем?
Он посмотрел кругом. Берег пологими ступенями спускался к реке. Множество поколений в поте лица трудились над тем, чтобы сделать их плоскими и превратить в поля. Валы и каналы, пересекающие берег, молчаливо свидетельствовали об упорной и тяжелой борьбе с пустыней, у которой они отбирали ничтожные клочки для посева ячменя и полбы. Они воевали с палящим солнцем, грозящим иссушить их труд. Они боролись с могучей рекой, с ее капризами, она то пугала сокрушительными страшными наводнениями, то угрожала недостатком воды и голодом. На узкой живой полосе, отвоеванной поколениями людей у пустыни, светлели бассейны, в которых задерживали воду для полива после спада воды в реке.
В отдалении от деревни темнела густая роща пальм, перемешанных с финиковыми.
— А вон сколько пальм... Ничего не случится, если и срубите несколько штук.
Староста удивленно посмотрел на скриба.
— Но это же священная роща при храме Исиды. Мы не смеем ее касаться.
— Тогда сруби у кого-нибудь из жителей.
В глазах старосты мелькнул гневный огонь, но сейчас же потух под опущенными усталыми веками. Он помолчал и потом, тяжело вздохнув, ответил:
— Хорошо, господин! Дней через десять мы добудем нужные стволы. Требовать пальм от сельчан я не могу: это беззаконие. Эти пальмы нас кормят, селение наше малоземельное, и голод в нем частый гость.
Он поклонился Хати и пошел неторопливым шагом, согнувшись под тяжестью нелегкой задачи.
Вечером созвали мужчин. Староста передал разговор с Хати. Все возмущались, но кому жаловаться? На безлесном побережье трудно было достать древесину и тем более большие бревна. Свои хижины строили из речного ила, перемешанного с тростником. Все молчали и со страхом думали и своих кормильцах-пальмах. Наконец встал Руабен:
— У каждого из нас по три-пять пальм, редко у кого десяток. У всех голодные рты, и никому не хочется отдавать своих кормилиц для прихоти. Давайте поднимемся на лодках в страну Уауат* [21] и там поищем. Нелегко это сейчас, опасно. Но что же делать? Чтобы вырастить пальму — нужно много лет...
Община согласилась с ним и избрала десять посланцев в Северную Нубию. В их число попал и Руабен.
Дня через три несколько легких камышовых лодок направились к ревущему порогу мимо цветущих островов Элефантины и Филе. Здесь течение реки было стремительным, и они осторожно пробирались вблизи берега, с трудом сопротивляясь силе реки. Не раз им приходилось нести поклажу на себе или, положив ее в лодки, везти их по волокам, чтобы обойти порожистые места. Вода бурно прибывала, и они с опаской следили за рекой, с бешеной силой стремящейся выйти из гранитных теснин и скалистых нагромождений.
По этому пути мужчины из селения Белая Антилопа не раз поднимались вверх по Хапи на охоту. Гонимые вечным недостатком пищи, они привыкли к опасности. Голод заставлял молчать благоразумие. Но необузданная мощь огромных масс воды вселяла ужас, и они с трепетом обращались к милости бога Хапи.
Путь вверх прошел благополучно. Оставив челноки на берегу, вся группа отправилась в сухие степи, где в отдаленных местах были разбросаны заросли кустарников и деревьев. Но в эти места часто снаряжались экспедиции из Менфе за крупными стволами, поэтому в поисках больших деревьев приходилось углубляться дальше и дальше, в глубь степей, кишащих хищниками и змеями. Меткие лучники настреляли птиц и антилоп. Но идти по степям пришлось довольно далеко. По дороге встречали жителей Уауат, но те и другие избегали общения. Для жителей этих степей они давно были нежеланными гостями, ведь они охотились на дичь, кормившую население Нубии.
Дней через пятнадцать мужчины вернулись к реке. Четыре ствола, обрубленные от сучьев, донесли попеременно на плечах. Свежесрубленные, они были непомерно тяжелыми от влаги. Приходилось часто меняться и отдыхать. Остальные несли заготовленное вяленое мясо. Доставив с большим трудом бревна на берег, отдохнули день и решили еще немного поохотиться поблизости.
За это время река вспухла и поднялась локтей на двадцать вверх. Вода бурлила со страшной силой в скалистых берегах и все прибывала и прибывала с юга. Переправа бревен представляла сложную задачу. Тяжелая даже в сухом состоянии древесина акаций теперь была тяжелее воды и сплавом воспользоваться было нельзя. На плечах или волоком тащить было довольно далеко.
После долгого раздумья решили погрузить их в челноки и, привязав крепкими веревками, повели с берега. Путешествие вниз в обычных условиях занимало дня два, теперь им требовалось больше недели. Оставался последний переход до дома. Все уже радовались близкому возвращению, когда вдруг случилось несчастье.
Вечером лодки с бревнами выгружали на берег. Бурным течением одну из них опрокинуло, и бревно ударило в голову одного из мужчин, который подталкивал лодку. Он погрузился в кипящие струи, и вода, подхватив безмолвное тело, скрыла его из глаз. Все горестно ахнули, но в бурлящей стремнине даже невозможно было определить направление поисков. Труп товарища навсегда скрылся в реке. Домой возвращались убитые этой неожиданной потерей.
В селении Белая Антилопа в тревоге собирались все время на берегу. Вместо предполагаемых десяти-двенадцати дней мужчины пробыли в пути почти месяц. Когда толпа сельчан, родственников, соседей окружила их, мужчины угрюмо молчали... Руабен вздрогнул, увидев глаза матери погибшего. На берег пришел сияющий скриб, но от него все отвернулись. Народ пошел в селение, оставив его одного около злополучных бревен.
