Его семье не нужен брак сына с дамой, чьи владения за семью морями и за которой не стоит влиятельное семейство. Родители наверняка подыскали рядом хороший кусок земли, который входит в приданое какой-нибудь местной простушки. А в таких прелестных замкнутых уголках, как Кипр, даже кусты имеют уши и язык. Ведь ты же сама все это знаешь, и не хуже меня…
– Знаю… – всхлипнула Жанна.
– Вот он и принял тебя соответственно. И хочется и колется, – подытожила баронесса. – Почему же ты решила, что он должен встретить тебя иначе? Никто из вас никому ничего не должен.
– Но я же любила его, я же верила ему!.. – тихо сказала Жанна и про себя добавила: «Я ведь бежала от смертельной опасности к человеку, который был для меня всем! Ну к кому же еще мне было бежать? За чью спину прятаться?»
– Тебе было плохо, и ты кинулась под его крыло? – угадала баронесса. – Девочка моя, ты выбрала не те крылья. Ты ведь перепутала свою любовь с любовью к тебе. Вот покойный герцог де Барруа принял бы тебя, какой бы ты к нему не явилась… И те мальчики, что из-за любви к тебе получали увечья на турнирах, стараясь хоть чем-то заслужить твой благосклонный взгляд, сделали бы тебя королевой своих крохотных владений, защитили от всего мира, даже если бы самые могущественные владыки ополчились против них. Даже барон де Риберак, которого ты ткнула в лужу, как кутенка, укрыл бы тебя, грози тебе беда, потому что он истинный рыцарь, что не мешает ему быть грубияном, гулякой и транжиром!
Баронесса опять пришла в веселое расположение духа и закончила:
– А ты, моя девочка, ослепленная собственной любовью, поверила венецианцу! Ведь Фальеры – это венецианская фамилия. Да они сами себе не доверяют! Слышала, как они избирали дожа?
– Нет, – вытерла последние слезы Жанна.
– Ну так слушай. Двести с лишком лет назад они сделали это так: Большой Совет выделил из своего состава тридцать человек; Эти тридцать человек среди себя выбрали девять. Девятеро избрали сорок электоров среди членов Совета и вне его. Сорок выделили двенадцать, двенадцать избрали сорок пять. Сорок пять выделили одиннадцать, а одиннадцать выбрали сорок одного человека, которые и избрали дожа. Каково? И после этого ты мчишься на Кипр к отпрыску венецианской фамилии. Просто прелестно! – с удовольствием сказала баронесса.
– И как вы помните подобную чушь? – поразилась Жанна. – Я и повторить-то не смогу.
– А я помню, – улыбнулась баронесса, – С детства. Твоя матушка, когда мы вместе воспитывались в монастыре, тоже удивлялась моей памяти. Слезы высохли, давай смотреть город!
Маршрут, который выбрала баронесса для осмотра Рима, был причудлив и довольно извилист. Это был Вечный город с точки зрения мадам Беатрисы. Показное благочестие перемешалось здесь с ненасытным интересом ко всему выдающемуся, скандальному и внешне эффектному:
Для начала экипаж баронессы прибыл на Капитолийский холм, самый невысокий из семи. Мадам Беатриса величественным жестом показала на одно из зданий: – Смотри, это Дворец сенаторов. Здесь заседают люди, которые считают, что правят городом наравне с папой. В Италии все-таки странные нравы. Какие-то республики, сенаты, советы. Давай-ка выйдем из экипажа и обойдем этот дворец, с той стороны есть неплохое место, откуда открывается интересный вид.
Дамы обошли здание Дворца сенаторов.
– Смотри, эта низина, сплошь в развалинах и заболоченных лужах, называется Форум. А холмы, что окружают ее: Капитолий – на нем мы стоим, Палатин, Эсквилин и Квиринал. Как видишь, ничего особенного, но все римляне, словно сговорившись, первым делом тащат вас сюда. «Это центр Рима, отсюда начинается Рим!» – твердят они. Если бы так начинались наши города, то подумать страшно, чем бы они заканчивались! Морально уничтожив Форум буквально тремя фразами, баронесса сочла свою миссию выполненной и повела Жанну обратно к экипажу. Но на полпути передумала и направилась к лестнице, ведущей в церковь.
– Чуть не забыла, надо обязательно посетить храм Санта Мария ин Арачели. Там находится часовенка с прахом святой Елены. Честно признаться, я ей завидую. Легко попасть в святые, если ты мать императора. Стоит лишь съездить в Палестину, причем со всеми удобствами, полагающимися по сану, отыскать там реликвии, благо деньги есть, – и готово! Посмотрела бы я, как бы святая Елена совершила все это, имей она мой годовой доход! А церковь эта больше напоминает публичное место. Римский сенат здесь устраивает ассамблеи, дискуссии да разные заседания, словно других мест в округе нет, обязательно надо в храме ораторствовать! Давай только на минутку заглянем, боюсь, там опять о чем-нибудь спорят!
Едкие комментарии мадам Беатрисы не мешали Жанне наслаждаться видом Форума, красивой ажурной часовенкой над урной с прахом святой Елены в храме, замечательными фресками, изображающими разные фрагменты жизни святого Бернардина.
– Госпожа Беатриса, – спросила Жанна, когда они вышли из церкви, – говорят, где-то здесь были заточены в тюрьму апостолы Петр и Павел? Мы увидим это место?
– Вот уж не думала, что тебя привлечет дыра в земле! – пожала плечами баронесса. – Но если хочешь, давай посмотрим. Только надо спуститься. Это Мамертинская тюрьма на Форуме. Но ломать ноги на здешних лестницах я не согласна. Садись в экипаж.
Экипаж баронессы спустился с Капитолийского холма. Баронесса подвела Жанну к темному провалу, который оказался входом в тюрьму. Оттуда тянуло сыростью.
– И ты хочешь спуститься? – поинтересовалась баронесса.
– Я – нет!
– Мне тоже что-то не хочется, – призналась Жанна. – Но стоять у входа и не спуститься в Мамертинскую тюрьму?
– А что, ты обязана там побывать? – возмутилась баронесса. – Ты всегда можешь сказать, как поразил тебя вход в тюрьму, где томились святые апостолы. И это будет чистой правдой. А про то, как она выглядит изнутри, тебе с удовольствием расскажет любой достаточно молодой монах, проходящий поблизости, стоит лишь попросить его с улыбкой. Поехали лучше дальше.
– Хорошо, вы меня убедили, – согласилась Жанна.
Экипаж опять покатил по римским улицам.
– Видишь ту церквушку? – показала баронесса. – Это церковь Санта Франческа Романа. Ты представить себе не можешь, что творится здесь девятого марта. Вся площадь забита лошадьми, коровами, буйволами. Все это добро мычит, лягается, поднимает тучи пыли и оставляет кучи навоза. Просто кошмар!
– Святая Франческа покровительствует животным? – угадала Жанна.
– Конечно. Вот их и гонят сюда в день ее рождения для благословения. Что тут делается – не описать!
Неожиданно экипаж выехал на площадь и перед. глазами Жанны возникла громадная трехпроемная арка. А рядом возносились ввысь огромные, подавляющие своей величиной, странные руины. Три арочных пояса и глухой четвертый наверху. Мрамор и травертин, кирпичи и туф. Буйные заросли, облепившие старые стены.
