аромат. Все нервные окончания гудят от желания прикоснуться к твердому телу. Сжимаю пальцы в кулаки.
— Подписывай, — босс кладет на столик бумаги и ручку, — деньги получишь в понедельник на свой счет, когда заработают банки, — выпрямляется.
Смотрю на его жесткий профиль. Не шевелюсь.
— И не переживай, пункта про совместную спальню там нет, — босс переводит на меня чуть сощуренный взгляд. — Только потом без претензий, — ухмыляется, кладет ладонь мне на поясницу и подталкивает ближе к столику.
Неуверенно разворачиваюсь. Александр не убирает руку от моей спины. В нормальной ситуации я бы огрызнулась, но сейчас только закусываю губу. Дрожащими пальцами тянусь к ручке.
— Подписи нужно поставить на последних страницах, — босс прижимается ко мне.
Чувствую жар его тела рядом с собой, кружащий голову аромат, ровное и сильное дыхание.
Делаю рваный вдох и наклоняюсь к столику. Пальцы не слушаются, когда я пытаюсь перевернуть страницы, но, в итоге, у меня получается найти последнюю. Подношу к ней ручку. Замираю.
Последний шанс отказаться. Вот только других вариантов нет. Черт с ним!
Ставлю подпись и уже более уверенно листаю страницы второго экземпляра контракта. На последней странице оставляю такую же закорючку. Выпрямляюсь. Заглядываю в глаза будущему мужу. Мне кажется, или он выглядит довольным? Но понять не успеваю, потому что он хватает меня за запястье и тянет в коридор. Следую за ним. Сил на сопротивление совсем нет.
Проскальзывает мысль, что он передумал и хочет избавиться от несостоявшейся женушки, но вместо выхода Александр идет в противоположном направлении. Белые стены тускло-освещенного коридора почти сливаются с дверьми, расположенными друг напротив друга. Мы проходим одну пару, прежде чем остановится у второй.
Босс толкает дверь справа и щелкает выключателем внутри комнаты.
— Твоя спальня, располагайся! — он отходит в сторону, уступая мне место, чтобы войти.
Несколько секунд мучаюсь в нерешительности, прежде чем подхожу к дверному проему и там же замираю.
Передо мной открывается просторная спальня с бежевыми стенами, коричневыми шторами, закрывающими окно, расположенному сбоку от кровати, и огромный шкаф-купе на противоположной стороне. Из-за зеркал на дверцах комната будто увеличивается в размерах.
— Скоро бал, — сурово произносит босс. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь. — На нем тебе нужно будет идеально сыграть роль моей невесты. Потом поедем заграницу и тайно поженимся, чтобы у моих братьев и, не дай бог, у невестки, не возникло вопросов.
Ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела. Такое чувство, словно босс касается кожи не взглядом, а кончиками пальцев.
— Отдыхай, — хрипло говорит он. — Увидимся завтра, — подталкивает меня внутрь спальни, я послушно следую его указаниям.
Дверь закрывается
Понимаю, что попала в клетку. Хоть и в золотую.
Глава 10
— Ты как? — сажусь на краешек кровати рядом с мамой и накрываю ладонью ее прохладную руку. Черный рукав моего вязаного платья оттеняет белую, почти прозрачную кожу мамы.
— Я в порядке, — мама переворачивает руку и переплетает наши пальцы.
Розовая шелковая пижама, которую я привезла ей из дома, подчеркивает не только черные, заплетенные в косу, волосы, но и бледность кожи.
Я проснулась рано утром, еще пяти не было. Чемодан, скорее всего, стараниями босса, оказался стоящим у стены возле двери в мою комнату, поэтому у меня получилось почти бесшумно одеться и прокрасться на цыпочках к выходу. Каким-то чудом я не нарвалась на Александра. Что-то мне подсказывает, босс не из любителей спать до обеда. Ведь приходя в офис, я всегда натыкалась на него вовсю работающего.
Мне удалось заехать не только домой и собрать вещи мамы, а еще зайти в магазин — купить фрукты, йогурты, чай, другие мелочи, поэтому неудивительно, что сейчас в палате все сильнее пахнет апельсинами.
— Подтверждаю, — пухлая женщина средних лет с русыми волосами, завязанными в пучок на затылке, и в белой сорочке садится на соседней кровати. — Твоя мама в порядке. Ну или будет, у нас прекрасные врачи.
Улыбаюсь уголками губ, подавляя раздражение — не люблю, когда чужие вмешиваются в беседу, которая их не касается. Особенно это бесит сейчас, ведь состояние мамы беспокоит меня больше всего на свете. Хорошо, что женщина встает с кровати и, волоча за собой ногу, направляется к выходу из палаты. Иначе пару таких посягательств на мое личное пространство, и я бы могла жестко осадить надоедливую особу.
— Оксаночка, — нежного говорит мама, переводя внимание на себя. — Все будет хорошо, — на ее лице совсем нет румянца, хотя в палате достаточно тепло, поэтому я ей не верю.
— Что говорят врачи? — заправляю волосы за ухо, стараясь унять дрожь в руках.
Мне с трудом удается контролировать слезы, которые жгут глаза. Судорожно вздыхаю и протяжно выдыхаю.
Мама с грустью смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на окно.
— Ждут результатов анализов, — произносит едва слышно.
Сильнее сжимаю ее руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Грудь будто сковало железной цепью переживаний, вдобавок к этому еще и внутренности скручиваются в тугой узел. Стараюсь размеренно дышать, но получается как-то рвано. Прикрываю глаза и напоминаю себе, что маме нужен покой. Позже, когда окажусь подальше от больницы, смогу вжаться в какой-нибудь угол, обнять колени и позволить эмоциям со слезами вылиться наружу. А пока нужно запереть чувства в себе.
— Мам, — тихо вздыхаю, собираясь с силами, — почему ты не сказала, что плохо себя чувствуешь? — под конец голос срывается, но я надеюсь, что этого не слышно
Она еще какое-то время смотрит в окно, прежде чем перевести печальный взгляд на меня.
— Не думала, что все настолько серьезно, — она пожимает плечами. — У меня же работа, у тебя тоже. Столько проблем, которые нужно решать, я не хотела становиться еще одной.
— Ты — не проблема! — повышаю голос и сразу одергиваю себя. — Мам, это же твое здоровье, — говорю спокойнее.
— Я надеялась, что мое состояние — просто сезонная усталость. Осенью всегда сил меньше, — мама опускает взгляд на наши соединенные руки. — Не хотела, чтобы все легло на твои плечи. Это же было мое решение взять ипотеку, — ее голос дрожит.
Придвигаюсь ближе. Обнимаю маму, кладу голову ей на грудь и закрываю глаза. Ее сердце бьется сильно, ровно. Я бы никогда не догадалась, что оно не функционирует как нужно. Мама обнимает меня в ответ. Гладит по спине, пытаясь передать силу и уверенность, которой у нее самой недостаточно.
— Я уже решила все финансовые вопросы, не переживай, — шепчу.
Зажмуриваюсь сильнее, сдерживая резко подступившие слезы.
Мама замирает.
— Что? Как? — она едва ощутимо надавливает мне на плечи, пытаясь отодвинуть от себя.
Скрип двери прерывает наш разговор. Открываю глаза и
