Но я себя заранее настроил на такие лишения. До полюса идти два месяца, а если пойду на яхте вокруг света, то это будет еще дольше. На яхте, правда, другие условия. Одиночество меня не гнетет, потому что много работы. Вот и сегодня встал пораньше и не бездельничал. Подшил палатку — она немного порвалась. Рукавицы подштопал — они протерлись от лыжных палок. Обмотал веревкой металлическую ручку ножа, а то металл очень холодный.
Много бензина уходит на разогрев «Магеллана». Сижу, держу его над примусом. И ничего больше нельзя делать. Если еще варить кашу, то кастрюля заберет все тепло.
Конструкция моей палатки, придуманная Володей Чуковым, хорошая, но сшита палатка из очень плохого материала. Ее продувает как решето.
На табло «Магеллана» загорелся сигнал, что прибор взял все три спутника. И тут же появляются координаты: 84°55’ с.ш., 95°19’ в.д. Может, даст Бог, завтра перевалю через 85-й градус.
Увидел свежие следы песца и не удивился. За три года походов к полюсу я всегда на этой широте видел следы зверьков. Значит, здесь поблизости есть открытая вода и белые медведи. Песец идет по следам хозяина Арктики и доедает то, что остается после его трапезы на льду — останки тюленя или нерпы.
До радиосвязи 15 минут. Потом лягу спать. А вернее, просто буду лежать и дрожать в спальнике в каком-то забытьи. Слишком холодно. Ночью так замерзают ноги, что я без конца тру одну о другую, чтобы чувствовать, что они еще не отвалились. Промерзают все суставы, колени сводит. Та часть тела, на которой лежишь, становится чуть ли не ледяной. Дышать в спальнике нельзя: изнутри он покроется инеем от теплого дыхания. Но, как только трогает сон, поневоле стараешься спрятаться с головой в спальник. Дышать холодным воздухом не очень-то приятно. Мерзнут рот, нос, лицо. В палатке температура минус 36, хотя я и обложил ее снежными кирпичами, чтобы не поддувал ветер. В спальнике холодно, он как термос: если в него залезешь холодным, то он и будет держать холод. Я как-то раз положил градусник внутрь спальника, в ноги. Температура оказалась минус 15.
Когда ложусь спать, то бахилы очищаю от снега и льда и кладу под спальник, чтобы на них лежать. Ботинки помещаю в мешок и кладу его между ног. До утра ботинки немного отходят от мороза. Иначе их утром не обуть.
А вот продукты у меня хорошие, их мне хватает. Конечно, всегда хочется есть. Но если всего набрать досыта, пришлось бы нести больше груза. Примерно такой рацион у нас был, когда мы шли через Северный полюс в Канаду вместе с канадцами. Экспедицию возглавлял Дмитрий Шпаро. А вот в 1989 году в экспедиции Володи Чукова было голодно, нам не хватало продуктов.
А каково было первым?
24 апреля 1990 года
За 7 часов прошел 11 километров. Это неплохо.
По рации с базы сообщили, что английскую экспедицию Файнеса[35] сняли с маршрута. Она смогла дойти до 88-го градуса. Да, обидно, что они чуть-чуть недотянули до Северного полюса. Еще никто не доходил до него без помощи.
В прошлом году мы дошли до полюса, но это не в счет, так как к нам два раза прилетал вертолет. Первый раз, 28 марта, забирал наших троих больных, а второй раз, 28 апреля, умершего Сашу Рыбакова и больных Василия Жуковского и Таню Чукову.
И еще с базы сообщили, что на Чукотке в экспедиции погиб Валера Кондратко, мой друг по одному из прежних походов. Он готовился в отряде космонавтов и мечтал взлететь высоко в небо. Но его все почему-то не посылали в космос. Подробности его гибели не сообщили, радисты их не знают. Лишь позднее я узнал, что смерть Валера принял на борту небольшого самолета. Перегруженный, он рухнул на землю, похоронив под собой моего друга. Я не хочу верить, что его уже нет. Мы с ним дружили с 1983 года. Были вместе на полюсе относительной недоступности[36] в 1986 году[37]. Да будет ему Царство Небесное! Он его заслужил.
Долго не мог уснуть. Мысли всякие лезли в голову. То о друзьях, которых потерял в экспедициях, то о маршруте. Что ждет меня впереди? Мне тяжело идти к полюсу, а каково было первым? Вот перед кем надо преклонить колени.
Ожидание
27 апреля 1990 года
Вышел из палатки и увидел, что ночная пурга взломала лед. Мой лагерь оказался на небольшой льдине, плавающей среди каши из мелко битого льда. Вдали, на северо-востоке, куда мне надо идти, виднелась цепь высоких торосов. Но к ним не добраться. Остается только ждать, когда мороз скрепит битый лед. Но, судя по цвету неба, холодной погоды мне нескоро дождаться. После набежавшей пурги потеплело. Температура поднялась до минус 15, а чтобы лед сковало, требуется мороз не менее 25–30 градусов.
Поход по льдам
28 апреля 1990 года
Ожидания, что ночью все же похолодает, оказались напрасными. Ждать улучшения обстановки опасно. Льдину, на которой стоит моя палатка, уносит на запад, а оттуда будет еще сложнее выбираться к полюсу. Нет времени ждать благоприятной погоды. Надо попытаться перейти этот ледоход. По моим расчетам, ширина его не более 5–6 миль. Такая «дорога» займет целый день: придется переходить с одной льдины на другую там, где края их соприкасаются.
08:30. Сворачиваю лагерь. Попытаюсь форсировать битый лед.
21:00. Слава Господу Богу! С его помощью мне удалось добраться до крепкого льда. На это ушел весь день. По непрочному льду я перетаскивал нарты с одной льдины на другую. Иногда приходилось ползти на животе через узкие трещины с тонким, прогибающимся льдом — он выдерживал только мой вес. Рюкзак и нарты приходилось оставлять. Перебравшись на более крепкий лед, я при помощи веревки перетаскивал свои вещи. И так метр за метром. Но однажды я все-таки провалился по самую грудь в воду. Этот случай мог стать роковым, если бы вблизи не оказалось крепкого куска льда.
Наконец выбрался из ледяной каши на противоположный «берег» из крепкого льда. Быстро поставил палатку, с трудом снял с себя смерзшуюся одежду, разжег примус, забрался в спальник. Жду, когда закипит чай.
Господи, за что?
30 апреля 1990 года
К вечеру сошел я с гряды торосов и внезапно почувствовал под собой пустоту. Мои рукавицы наполнились снежной кашей, за которую невозможно держаться, ноги опустились под воду. Рюкзак на спине, словно надутый баллон, держал меня на плаву, да застрявшие в торосах нарты не давали пойти ко дну.
Из моей груди вырвался тихий, неузнаваемый мною голос: «Господи, за что? Неужели это конец?» А полюс был так близко!
Вода проникла через комбинезон и нательное белье, жгучим холодом охватила тело до самой груди. Я уцепился левой рукой за край льдины, а правой — за ремень, связывающий меня с нартами. И, чуя за спиной неминуемую гибель, изо всех сил вытянул свое тело на прочную льдину.
Дела Божьи
6 мая 1990 года
15:30. Я уже недалеко от Северного полюса. Ветер ужасный. Через каждые полтора часа выхожу откапывать палатку из-под снега. Уже двое суток пурга не утихает. За это время я много о чем передумал. Хорошо, что со мной «Новый Завет». Его перечитывать можно бесконечно.
Ветер развернулся на южный. Может, Бог смилостивится и ветер стихнет. Думаю об одном: если Богу угодно, чтобы я остался жив, то как я отображу в своих картинах пургу в Ледовитом океане?
У цели
9 мая 1990 года
Я на Северном полюсе. На протяжении всего пути я имел дело только с собой, все время созерцал себя, проверял, испытывал, копался в своем прошлом, а также мечтал о будущем. Люди, занятые мирскими делами, обычно разглядывают друг друга, копаются в чужой жизни, осуждают или стараются изменить жизнь близких людей и никогда не пытаются посмотреть на себя со стороны. А одиночное путешествие дало мне эту возможность.
Глава 3
"Караана". Первое кругосветное плавание
И я ушел в плавание своей мечты, к которому готовился с детских лет. Что ждет меня впереди?
Федор Конюхов
Первое в истории России одиночное кругосветное плавание нон-стоп на яхте «Караана» (36 футов, рит яхты — Swanson)
Маршрут Сидней — Мыс Горн — Экватор — Сидней (Австралия)
Старт 28 октября 1990 года
Финиш 8 июня 1991 года
Время в пути — 224 дня
И я ушел в свою мечту
Я романтик, искатель приключений. Для меня находиться подолгу в море не составит труда, так как я его люблю почти как любимую женщину. Я хочу обойти земной шар три раза без захода в порты, но не стремлюсь ни к каким рекордам. Я хочу оказаться в океане один на один с ветрами и беспокойными волнами, разговаривать с птицами и животными, населяющими океаны, почувствовать вращение Земли и каждый день читать утреннюю и вечернюю молитвы, глядя на восходящее и заходящее солнце. Вот что тянет меня в это гигантское путешествие.
