Читаем без скачивания Долгая помолвка - Люси Монро

Захир был польщен, что она спланировала эту ночь за них обоих, и не важно, каких нервов это ей стоило.

– У тебя огромные покои. Это покои короля? – спросила Анджела.

– Это мои покои.

Всю свою жизнь, день и ночь, Захир служил своему народу. И когда у него появлялась потребность расслабиться, он предпочитал делать это в комфорте.

– Нетрудно догадаться, – улыбнулась Анджела, – но… ведь я никогда не была в покоях моих родителей или моего дяди.

– Ты отказалась жить в доме своих родителей даже после их примирения, – заметил он.

– Это случилось, когда я была уже взрослой. – Анджела помолчала, задумавшись. – Для меня настало время найти где-нибудь свой собственный дом.

– Если бы ты росла в Джохаре, то оставалась бы с родителями до нашей свадьбы.

Анджела напряглась, но голос ее звучал ровно, когда она напомнила:

– Я не росла в Джохаре. Это волнует тебя?

– Нет.

Ее независимость не слишком нравилась Захиру, но ему нравилась женщина, которую он обнимал.

– Твои слова свидетельствуют об обратном.

– Я имел в виду различия в воспитании, но ведь это не означает, что мы с тобой антагонисты.

– Иногда это звучит именно так.

– Ты слишком чувствительна. Чувства не принимаются в расчет. Они нематериальны.

– Да, это правда.

– И на эмоции нельзя положиться. – Ему внушали эту мысль с детства, поскольку воспитывали будущего правителя королевства Зохра.

– Возможно, это и так, Захир, но отсутствие эмоций – все же не очень хорошо.

– Контролировать свои эмоции – это значит контролировать переговоры.

Анджела выпрямилась, неожиданно выскользнув из его объятий.

– Жизнь состоит не только из политических переговоров. – Она уселась на ступеньку в ванне напротив него, и взгляд ее стал серьезным и задумчивым. – Неужели ты используешь такой же метод в общении с родственниками?

– Я этого не говорил.

Ее красивые карие глаза сначала расширились, затем сузились.

– Но имел в виду.

– У меня нет привычки лгать.

– Ты много лет скрывал свои отношения с Эльзой Бош.

Досада мелькнула на лице Анджелы, прежде чем она прикусила язычок, явно сожалея о вырвавшихся словах.

Тем не менее Захир ответил на обвинение:

– Я просто не распространялся о нашей связи. Это вынужденная тактика выживания для тех, кто большую часть жизни проводит на публике.

– Когда ограничена свобода действий, приходится прибегать к отговоркам и уловкам, – процитировала она изречение, которое любил повторять его отец.

– Иногда отговорки просто необходимы, но это не делает меня лгуном, – заявил Захир.

Анджела отвернулась, сдвинув брови, затем вздохнула:

– Значит, ты обращаешься со своими родителями как с конкурирующими мировыми лидерами?

– Особенно с отцом, – кивнул он. – Я успешно провел с ним переговоры насчет моей первой лошади. – Захир улыбнулся при этом воспоминании. – И провалил переговоры, когда хотел отпраздновать мое десятилетие в узком семейном кругу.

– Ты был застенчивым?

– Робость – неприемлемая черта характера для вождя.

– Тебе было всего десять лет!

– Тем не менее я не был застенчивым.

– Но почему ты не хотел пригласить других детей?

– Этот вариант не обсуждался за столом переговоров.

Брови Анджелы очаровательно сдвинулись.

– Я хотел отметить день рождения со своими братьями и сестрами, а отец настаивал на торжественном обеде.

Ее вздох был еще более очаровательным. Захир нахмурился. Судя по всему, он все же оказался во власти эмоций в первую ночь, проведенную с невестой.

– Ты хочешь сказать, что тебе не разрешили устроить детский праздник? – удивилась Анджела.

Пожав плечами, он подтвердил:

– Мне было семь лет, когда в последний раз на мой день рождения были приглашены дети.

Захир продолжал настаивать на проведении детского праздника до тех пор, пока ему не исполнилось двенадцать лет. Отец заявил, что теперь он – мужчина и должен забыть о детстве. Таково правило для всех, кто занимает высокое положение. Захир знал, что его кузена в Джохаре воспитывали точно так же.

– Это ужасно! – воскликнула Анджела.

Захир покачал головой:

– Ты слишком мягкосердечна.

– У моих детей никогда не будет торжественного обеда вместо детского праздника. – Голос ее звучал так, будто она обсуждала некую пытку.

Захир не смог сдержать смех:

– С самого детства мне твердили о важности моей роли и моих обязанностей.

Его учили ставить нужды подданных выше собственных желаний.

– Значит, тебе не разрешали быть ребенком. – Анджеле казалось, будто она открыла нечто неожиданное в Захире. – Но с братьями твоими так не обращались.

– Естественно, нет.

Анджела придвинулась к нему, рассекая теплую ароматную воду:

– Но сейчас здесь нет никого, кроме нас, и нет никаких обязанностей и долга.

Неожиданно лицо ее омрачилось. Она вспомнила о том, что обещала Захиру свободу за «брачную» ночь. Обещала расторгнуть давнее соглашение между семь ями.

– Занятия любовью с тобой ни в коем случае нельзя назвать долгом, – согласился он.

Анджела пыталась заглянуть в его глаза, будто желала найти там истину. Захир не сомневался: она найдет то, что ищет. Потому что он говорил правду.

Ее сияющая улыбка стала для него наградой.

– Сегодня ты просто Захир, а не наследный принц Зохра.

Захир никогда не расставался с ощущением того, что он – лидер и слуга своего народа, даже когда проводил время с Эльзой, хотя в эти чудом выкроенные часы он порой чувствовал себя просто мужчиной.

Но Анджеле этого не понять. К тому же она воспитывалась не на родине. Только единицы с рождения знают о том, что от них зависит благосостояние целой страны. Отец и наставники Захира с малолетства внушали ему мысль о том, что на нем лежит ответственность за судьбу подданных.

Однако Захир не стал опровергать утверждение Анджелы. Честно говоря, оно имело под собой основание, хотя и не было чистой правдой. В эту ночь Захир забыл о том, что он шейх, – настолько, насколько мог себе позволить.

Вполне осознавая, что ему нужно сделать эту ночь особенной для Анджелы, чтобы развеять ее страх перед интимными отношениями, Захир в то же время не мог отрицать, что заниматься любовью с ней именно так – без всяких обязательств, налагаемых официальным браком, – недостойно благородного шейха, пекущегося о своем народе. Внутренний голос, похожий на голос одного из наставников, укорил его. И сказал, что были и другие способы развеять страхи Анджелы.

Но суть заключалась в том, что Захир хотел Анджелу. Она оказалась настолько сексуальной и привлекательной, что он и представить не мог. Годы ожидания помолвки, не говоря уже о свадьбе, отрицательно сказались и на нем.

Захир давно запретил себе думать о сексуальности Анджелы. Сначала потому, что она была слишком молода, а затем потому, что в его жизни появилась Эльза.

Сегодня он наконец понял, что Анджела – идеальная женщина, с которой он готов разделить ложе на всю оставшуюся жизнь.

Захир снова привлек ее в свои объятия:

– Ты готова продлить эту ночь?

Оленьи глаза Анджелы потемнели от желания, и она кивнула, прежде чем подставить свои губы для поцелуя.

Это предложение он никогда больше не отвергнет.

Анджела проснулась от блаженной, никогда доселе не испытываемой боли во всем теле. Несомненно, боль была бы сильнее, но две теплые благоухающие ванны, которые Захир настойчиво предложил принять вместе с ним, заметно смягчили ее.

Эта ночь была наполнена такой страстью и таким наслаждением, каких Анджела не представляла даже в самых смелых своих фантазиях.

Соблазн остаться с Захиром навсегда, вырвав у него обещание жениться на ней, был очень велик. Ей пришлось буквально прикусить язык, когда они попрощались в предрассветный час.

Хотя, конечно, Анджеле гораздо больше хотелось проснуться в его объятиях, по крайней мере один раз в жизни. Но она поняла беспокойство Захира по поводу того, что их свидание перестанет быть тайной, если она не уйдет в то время, когда все во дворце, кроме охранников, спят. Тело ее было удовлетворено, но сердце переполняла тоска о том, чего никогда не может быть.

Она приняла душ вместе с Захиром, прежде чем покинуть его покои, однако, вернувшись к себе, снова отправилась в душ и включила прохладную воду. Ей годился любой способ, лишь бы укрепить свою решимость.

Анджела быстро собрала вещи, оставив на столе четыре конверта.

В одном было письмо ее названому дяде, королю Джохара, в котором она сообщала о своем решении отказаться от брака с Захиром. Анджела просила прощения и умоляла короля Малика не винить в случившемся ее отца, потому что это только ее выбор. Она также написала, что поймет, если король перестанет считать ее членом своей семьи. Сердце могло бы разорваться на части, протестуя против такого решения, но оно было разбито несколько месяцев назад, когда Анджела впервые увидела фотографии, свидетельствующие о связи Захира и Эльзы Бош.